— Он в своем репертуаре. Имея шанс на счастья Клаус бежит в противоположную сторону.
— Так пусть бежит. Этому ребенку, если он его будет без него лучше.
— Ему не будет лучше без ребенка, Ребекка и нам тоже.
— Дорогой, добрый Элайджа наш брат редко приносит нам что-то кроме боли, когда в своей бессмертной жизни ты перестанешь искать искупление?
— Я перестану искать ему искупление, когда пойму что в нем ничего не осталось.
" Стервы тоже плачут так же как и любят, так же как и тоскуют ведь стервы тоже люди." Step Механик - Стервы Тоже Плачут.
Гудки. Ребекка знала, что этим всем разговор с ее братом и закончится. Нет, Элайджа и вправду сентиментальный дурак, если вновь решил отказаться от счастья ради Клауса. Она же предпочтет жить своей жизнью.
Шорох. Ребекка чувствует чье-то присутствие. Кетрин Пирс как всегда облачена во все черное и как всегда появляется во время.
В этом мире выживает сильнейший, и Кетрин Пирс знает эту суть. Слабая Катерина умерла. Сильная Кетрин Пирс училась быть сильной.
И она училась быть сильной. Никогда не жаловалась на сбитые коленки, пробитую грудную клетку и порванное платье и боль: физическую и моральную. Умела защитить себя и подставлять слабых или промолчать сильнейшему.
Зачем она пришла в этот дом?
Сейчас стоит перед Ребеккой Майклсон.
Она здесь, потому что слабая.
Когда Элайджа, ее любовь, самый близкий человек, чуть не убил ее, пробив грудную или когда прижимал к стене сжимая свою руку на ее горле, она выжила вопреки или благодаря случаю. Кетрин Пирс выживает и понимает, что они ведь вампиры, монстры, и их жизнь наполнена насилием. Старуха с косой не доберется до нее. Кетрин умеет быть сильной.
Кетрин выживает.
Когда родители отказались от нее, не желая жить под одной крышей с той, кто наплевал на честь семьи, она тихо собирала вещи, рыдала и ушла, точнее уехала в ссылку. Уехала в Англию, где должна была стать невестой, у нее должна была начать новая жизеь. У нее теперь нет адреса, нет фамилии, нет дочери, нет семьи, нет никого. Она больше не плакала при матери, потому что сильной нужно быть всегда и ее слез она простр бы не вынесоа. Она оказалась подарком и должна стать жертвой ритуала. Элайджа ведь лично желал подарить брату. Не смог, как только увидел ее лицо и улыбку, внутри, с лево, что-то кольнуло.
Когда пришлось бороться за жизнь она бежала, не сломалась, только пара раненая щека, пронзила острым ножем живот, ведь лучше умереть истекать кровью, чем вернуться к Клаусу, подписала нескольким людям смертный приговор, засунула свою голову в петлю, умерла, обратилась в вампира, но это ведь ерунда. Потому что Кетрин очень сильная и борется до конца.
Когда Элайджа, самый близкий в ее новой жизни человек, возлюбленный, почти семья, сомневается в ней, когда бьет словами недоверия острей и жестче любого кулака, любых когтей, она гордо смотрит в след и бьет в ответ. Стискивает зубы до скрипа, но остается сильной, хоть на зло.
Не на долго.
До тока, как не отдает это мужчине все.
Отдает лекарство и свобрду, потому что любит всем сердцем. Любит, пусть и черной любовью.
Когда Ребекка пытает ее в кафе, она еще находит в себе силы и произносит: « Ты тупая или натуральная блондинка?» и не смиряется, потому что она такая сильная.
Когда Элайджа игнорирует ее звонки стерва продолжает идти вперед, идет до конца, говорит Софи действовать, знает, что Элайджа выберит брата, а не ее, но покупает два билета во францию. Все еще пытается сдержать обещание вечности на двоих. У нее отношения с Элайджей на уровне перестрелки и Кетрин Пирс сдается. Она умеет только воевать. Но прямо сейчас, в эту самую минуту, она безгранично устала быть сильной. Ей так нужно сильное плечо и быть просто Катериной, слабой, желанной, живой, без вопросов и упреков. Быть его Катериной и только его.
Когда он смотрит на нее, молча спрашивая позволения, она не против. Потому что у Элайджи, такая же трещина размером с Марианскую впадину прямо в центре груди. Потому что именно сейчас, в эту самую минуту, они оба чувствуют: им это нужно. Они наконец-то просто два человека без груза ответственности, гор на плечах и камней в сердце.
И когда горячие губы целуют ее, а сильные руки сжимают бедра разбитой Кетрин Пирс, и когда она сама впивается пальцами в сильные плечи, их раны затягиваются.