Они делают друг друга снова сильными, они еще повоюют.
Она будет сражаться за него их счастье, даже если ее не примут в его семью, даже, если останется одинокой в итоге.
У нее нет никого кроме Элайджи Майклсона.
Сейчас его нет рядом, она вновь натягивает маску сильной стервы и не плачет.
Она станет слабой, только когда губы Элайджи коснуться ее.
— Я расскажу тебе все, но ты похожа на ту, что подслушивает и подгоядывает.
— Он передумает. Ты же знаешь Элайджу. Он не остановится, пока не убедит Клауса поступить правильно.
— Я знаю, что ты считаешь себя экспертом в братских отношениях, но ты не знаешь моих братьев даже на половину.
— Ты ошибаешься. Клаус не сможет это так оставить.
— Мы с ним одинаковые. Мы манипулируем, жаждем силы, контролируем, наказываем, но наши действия движимы одним единственным чувством глубоко внутри.
— И чем же?
— Мы одиноки. И мы ненавидим это. Скажи Элайджи, чтобы позвонил мне когда вернется. Я буду ждать его.
Ждать.
Странно, но Пирс ведь говопит правду, смотрит в глаза первородной, словно ищет понимание или чего-то еще и находит, потому что она понимает о чем говорит Пирс, ведь одиночество — пустота, прямой путь в пропасть и Ребекка видела усталось и пустоту в глазах сучки Пирс. Может Пирс права и одиночество убило ее. Уничтожило.
Стучать каблуками за несколько тысеч евро и направляться к выходу из особняка с поднятой головой.
Только вот Ребекка Майклсон смотрит ей вслед и не отпустит. Она что-то увидела в его глазах. Одиночество.
Ребекка Майклсон тоже стерва, только стажа у нее больше, чем у Кетрин Пирс. Маска стервы врослась в ее лицо. Ребекка не собирается отпускать ее, пока не уведет и не узнает, какие у нее планы на Элайджу. Она обязана зашитить брата, если эта шлюха обманывает его или успокоется узнав, что даже у такой, как Кетрин Пирс остались чувства. Элайджа ведь признал свои чувства, а способна ли Кетрин Пирс чувствовать?
— Я с тобой еще не закончила, сучка.
Кетрин успевает только остановиться, убрать руку с железной входной ручки. Ребекка не станет спрашивать и просто ломает Кетрин хребет и тело брюнетки лежит у ее ног. Ребекка Майклсон заткнет любого, если это будет нужно. Ей не нужно спрашивать разиешения и она поступает так, как нужно. Жизнь научила Ребекку Майклсон быть первой. Ей остается только нагнуться, коснуться руками головы Кетрин, чтобы увидеть мягкий белый свет или тьму, что скрывает в голове Кетрин. Увидеть ее настоящую. Увидеть, что-то запретное, но разрешенное для нее. Увидеть правду и после этой правды у нее меняется лицо, руки дрожат. Страшно подумать и принять, но она видела: одиночество, ранимость и любовь.
Ребекка может и глупая, но ей не страшно и она поступила, как считала нужным.
— Теперь еще тащить стерву на второй этаж… Круто… Я могу испортить маникюр…
Майклсон вздыхает, но она гордая, берет Пирс за руку и просто тащет за собой, поднимается вверх, в комнату своего старшего брата.
Теперь все ясно.
Ребекка просто показала свой характер.
Ей нужно выпить, чтобы понять увиденое.
Ей нужно унять дрожь в руках и отправить брату сообщения. Сделать так, чтобы Элайджа позвонил Кетрин. Сделать хоть что-то. Кетрин пусть и стерва, но любит, а Ребекка чтит это чувства.
« Элайджа, я видела кое-что и эта женщина любит тебя, ждет твоего возвращения и ты ей нужен. Я даже готова смириться с тем, что ты обрел свое счастье в лице этой стервы. Возвращайся домой и выбери любовь. Ребекка.»
« Я вернусь сегодня возвращаюсь в Мистик Фоллс.»
Кетрин открывает глаза только утром, жадно глотает воздух, пытается поднять голову и вспомнить, что произошло. Ах, ее убила Ребекка Майклсон, чтобы проникнуть к ней в голову. Она упала к ее ногам и вообще могла умереть увидеть Ребекка, все, что она планировала против Клауса. Но Ребекка сейчас стоит рядом с постелью, протягивает ей бокал наполненный бурбоном. Кетрин смотрит в глаза, тянет руку, чтобы взять бокал.
— Похоже, сломанные кости это особое гостеприимство Майклсонов. Ну ты и стерва… Это было больно.
— Оу спасибо, ты и вправду ослабела и растеряла хватку. А стерва то, плачет, любит и переживает. Теперь я поняла зачем тебе нужно была лекарство. Могла бы просто попросить.
— Ты бы не отдала. Мы похожи, Ребекка.
— Тогда ты останешься и будешь сражаться за любовь. Останешься в этом доме, в комнате моего брата.
— Не будь глупой, Ребекка. Элайджа не выберет меня.
— Он любит тебя, у тебя есть чувства к нему. Огонь. Я прежде никогда не видела своего брата таким счастливым. Ты остановилась, когда умер Кол, сдержала в нем монстра. Он спас тебя, нес на руках. Ты сжимал его окровавленную ладонь в своей. Ты рядом с ним позволила себе чувствовать. Он открылся. Это любовь.
— Полюбить было ошибкой.
— Главное, быть счастливыми. Элайджа сегодня возвращается. Важно, что вы чувствуете.
— Не важно, Ребекка, если речь идет о счастье Клауса.
— Прекрати так говорить. Ты же не вздумаешь уйти? Ты же чувствуешь. Почему просто нельзя быть счастливыми.
— Потому что мы не можем… Нет.
— Тогда у вас еще есть шанс. Сядьте и поговорите. Ты понимаешь, что просто так Элайджа не пускает любовь в свою жизнь. Тебя пустил. С тобой он настоящий, а главное живой.
— Я думала об этом приведу себя в порядок и соберу вещи Элайджи.