Застыл, будто в коматозии, обдумывает все ее слова, которые бесконечным потоком слов доходит до него, записываются в какой-то части его мозга, а он ведь думал, что все потеряло всякий смыл. Он думал, что ему запрещено желать большего и то этого хотелось кричать так, чтобы сорвать голос, кричать, чтобы самому распасться на мелкие части. Кричать, а он все это время заглушал эмоции, скрывал их.
Его жизнь разбавляло черно-белое и никаких других цветов.
Он нашел любовь, но потерял в неё веру.
Он нашел любовь и оставил ее. Отпустил Катерину, не усмотрел, не спас и она стала Кетрин.
И почему-то верить в любовь у него больше не получается. Наверное, мечты и надежды были оставлены ещё давно. Оставлены во имя спасения души брата и жертвы ради семьи. Вся жизнь – сплошное черное, но он научился видеть в темноте за столько-то лет. Научился.
Кетрин жива, и она ещё дышит. Мертва Катерина, а он чувствует, что Катерина ищет выход из клетки, в которую ее заключила Кетрин. Ищет выход, так же как и она.
Улыбнулся, чтобы доказать себе и ей, что он все еще жив. Жив, касается ее руки и целует. Жив и благодарен ей, а та улыбается в ответ, съеживается потому ей не ловко, но все же ее старания были оценены.
— Я приготовлю нам кофе?
— Позволь сегодня это сделать мне, Мерлин. Латте с шоколадным сиропом , в благодарность за совет.
— Я верю в то, что найдешь в себе силы и будешь сражаться за настоящую любовь. Мы должны пройтись сегодня ночью по побережью. Вода смоет всю жестокость этого мира. Согласен?
— Согласен. Брайтон-Бич ( Brighton Beach. )
***
Темнота сменяется светом. Темнота, в которую ее погрузил Элайджа Майклсон. Открывает глаза и даже не сразу понимает, что находится на полу, жгучая боль в области шеи. Он переломал ее кости, сломал шею. Боль, дотягивается рукой до шеи. Он свернул ей шею, оставил здесь, на полу гостиной, сказал, что свяжется с ней, когда посчитает это нужным и уместным. Думает, что победил ее, обыграл.
Жгучая боль и ненависть.
Голова кругом. Пытается встать. Больно, что она даже прикусывает губу, чтобы не закричать от боли и ненависти. Боли и ненависти, которую она испытывает не только к Элайджи Майклсону, но и всему миру. Все же мир жесток, и она была права. Права, потому что этом жестоком мире, тот кто испытывал к ней чувства свернул ее шею. Убил.
Жестокий мир.
— Ублюдок! Ты ублюдок Элайджа Майклсон, - её хрипящий голос разносится эхом по гостиничному номеру.
И почему ей не наплевать, что шею ей свернул именно он. С ней поступали еще хуже, но Элайджа Майклсон видет в ней то же, что и все : черную, эгоистичную, подлую и безжалостную стерву.Почему он не убил её, когда была возможность? Почему она до сих пор не придушила его, не вонзила кол в его сердце, просто, чтобы ему было так же больно, как и ей. Ведь она единственная, та кто выжила и служит напоминанием в сердце Элайджи о том, что мир жесток и такие монстры, как он губят невинные души. Она его любовь. Она напоминание о всех его грехах. Она напоминание о том, что он не так уж и чист, как мог думать, когда каждый раз вытирал вытирал белоснежным платком кровь со своих губ.
А может, выживая в жестоком мире она сама стала жестокой, такой же, как и он, Клаус, вся семья Майклонов. А может он был прав, добил ее и доказал, что она никому ненужный испорченный товар, от которого можно избавиться. Она никому не нужна в этом жестоком мире и поэтому Кетрин Пирс выживает.
Выживет в этом жестоком мире.
Выживет.
Всё честно — они друг другу не обязаны, но сейчас Кетрин чувствует себя разбитой и грязной, ненужной вещью. А ведь вести эту игру должна была она. Она всегда устанавливает правила игры, чтобы выжить в этом жестоком мире. Элайджа Майклсон изменил правила этой игры, заставил ее что-то чувствовать. Гнев.
Смятение. Злобу.
Она не управляет игрой. Она не управляет этим мужчиной. Элайджа единственный мужчина, который не пал к ее ногам и не положил, к ее ногам, свое окровавленное сердце, которое она в любую минуту могла пронзить своим тонким каблуком.
Добил, оставив после себя головную боль и запах восточных древесных ноток его дорогих духов, который еще не выветрился из комнаты. Теперь,она может втаптывать его в землю, мешай с грязью, ведь он разозлил ее и все еще не у нее ног — все равно ведь вместе завязнем. Погрязнут вместе в этой грязи и никакие принципы не запрещают ей отомстить, а месть всегда была сладка. Сладкая месть за то, что тот играет не по ее правилам, не подчиняется, только в голове замыкают контакты, стоит ей отомстить, оступиться, как он окончательно отвернется от нее. Отомстит и ее месть будет сладкой.
В подсознании срабатывает переключатель, который останавливает ее. Инстинкт самосохранение, ведь она даже не отомстила его брату за смерть все ее семьи. А может она и не ненавидит его вовсе. Возможно ли вообще такое в этой вселенной? Возможно ли, что она одновременно желает разорвать его на части и поцеловать. В этот раз в ее игре явно что-то пошло не так.
Держать себя в руках, сжать руки и волю в кулак, она не сдалась.
Что с ней происходит? Почему внутри у нее всё сыпется пеплом, забивает лёгкие и не даёт дышать? Она не может дышать, думая о ней. Вся ее маска циничности и наглости, безразличия трещит по швам. Она хочет ненавидеть Элайджу Майклсона, но себя ненавидит больше. Ненавидит, за то, что проиграла : ему, любви. За то, что наизнанку выворачивается, пытаясь себе же противиться, и кажется, что больна .
Скорее, Элайджа и есть болезнь.Любовь к нему и есть болезнь. Болезнь, которая, ломает ее изнутри, выворачивает сердце на изнанку, заставляет сердце обливаться кровью .
Пирс хочет развернуться и бежать, пока ещё не поздно, бежать до тех пор, пока лёгкие не начнут гореть или она не сгорит на солнце и обратится в пепел. Захлебнется этим пеплом осознавая, что позволила любви встать на ее пути. Неважно куда бежать, только подальше от него и этой проклятой любви, что перегорела и заела пеплом в ее легких.
И она злится, на себя и не ненавидет, задает себе один и тот же вопрос : Почему он всё ещё здесь? Почему до сих пор в ее голове? Почему?
Пирс уверенна - Элайджа как никто другой знает о загаженной и трусливой, чтобы остаться поверить ей и не позволить умереть в одиночестве.
Кетрин никогда не допустит варианта, что Элайджа поверит ей, не воспользуется ею, а ведь она должна заставить его поверить ей. Теперь она знает, что ей придется делать то, что она больше всего ненавидит в этом жестоком мире – быть честной с Элайжей Майклсоном, не предать, быть искренней и доказать, что ее чувства все еще живы. Сыграть иначе. Сыграть открыто и говоря правду.
Сыграет по- новому.Сыграет в игру, которую ненавидит.
Сыграет в правду.
От мыслей отвлекает вибрация ее мобильного оставленного на постели
гостиничного номера..
С вампирской скоростью оказывается рядом с постелью, берет в руки телефон : 9 непрочитанных смс с незнакомого номера.
*Кетрин
*Клаус приказал Родану убить тебя и доставить к нему
*Живой или метровой
*Он собирает вампиров
*У них есть адрес гостиницы, в которой ты остановилась
*Они попытаются убить тебя
*Сегодня ночью
*Тебе нужно сбежать
*Раньше наступления сумерек
*Беги из Нью-Йорка
На лице ухмылка, игра планирует быть гораздо интереснее, чем планировала
Кетрин. Она не сбежит и ни за что не пропустит эту игру.
На лице довольная ухмылка, ведь Кетрин сыграет в жестокую игру сегодня ночью. Ухмыляется, довольна собой, когда перечитывает ответ на смс : " Замани их Брайтон-Бич, я буду ждать там в полночь. Сегодня ночью я повеселюсь, так, как не веселилась, с ищейками Клауса, с пятидесятых. "
Кладет телефон в карман брюк, лицо по-прежнему довольная ухмылка, которая так присуща Кетрин Пирс, ведь она повеселится, прольет кровь, убьет, разорвет на части, пойдет на что угодно, только бы выжить в этом жестоком мире.
Жестокий мир.
Выжить в жестоком мире.