Она осушает бокал бурбона. Все еще слаба, но она должна быть сильной, встать сильной, поставить бокал на паркет, стать поближе к Ребекки, взять ее руки в свои, посмотреть в глаза и набраться смелости попросить. Попросить о том, что реально важно для нее.
— Ребекка, пообещай, что когда Элайджа оставит меня ты проследишь за тем, чтобы он жил и был счастлив. Не смей напоминать ему обо мне, о любви, потому что вспоминать еще больнее. Ты даже не представляешь в каком душевном состоянии я нашла его. Ему было больно и мы вправду были « полезны» друг другу. Пообещай мне, что будешь рядом с ним, как сестра.
— Элайджа всегда искал искупление для Ника, но принял решение с лекарством в мою пользу, если бы не этот чертов ведьмак Сайлас.
— Потеря лекарство не так уж и важна. У нас обоих не было шансов. Сальваторе все равно сделают все ради Елены.
— И ты права. Я пойду приму ванну и тебе придется прождать или ты можешь пойти в ванну Ника или приготовить нам кофе. Я предпочитаю со сливками.
— Пожалуй я откажусь от ванны твоего брата и приготовлю кофе. Думаю, мы подружимся.
Кетрин подмигивает выходящей из комнаты Ребекки. Они ведь и правду похожи. Две стервы, которые получают и берут то, что желают. Они могли бы подружиться и неплохо ладить в одной семье.
Их любовь и вправду черная.
Черный стал особым для них.
Теперь она достает черный пластиковый чемодан на колесиках и собрать его: аккуратно сложить его рубашки, пиджаки. Она должна собрать его вещи, как бы больно не было терять. Ей страшно его терять. Она больше не может так безупречно лгать. Страшно и больно. Страшно то, что они не встретят утро в одной постели, он не будет держать ее руку в своей, их взгляды не встретятся.
Так проще…
Она не умеет любить, но Элайджу Майклсона полюбила. Полюбила особой черной любовью.
Она там, где мрак, но и он рядом. Она отдала все, но все мечтает о вечности вместе с ним, а на лице проскальзывает грустная улыбка, ведь на комоде только один билет.
Если это хороший знак?
Она ведь отдала ему душу, свое черное сердце и впустила в свой мир, который был расколот на осколки, а он ведь должен собрать ее мир из осколков, держать ее руку, встречать с ней рассветы и провожать закаты, оставлять на ее губах поцелуи, из-за который она будет чувствовать слабость и дрожь в коленях.
Так проще…
А что если он скажет: « Прощай.»
Что если он даже больше не потревожит ее сон?
Что если она больше никогда не увидит его и это только ее вина. Она сама разрушила свое счастья или просто не может быть счастливой.
Один день без него за тысячу. Ей важен только он. Всегда будет важен, даже, если оставит, уедет, а все его слова о вечности окажутся пустыми, даже если будет с другой женщиной, которую полюбит. Ей важно, чтобы он был счастлив, даже вдали от нее и нашел искупление для своего брата и объединил семью. Только тогда он будет счастлив, не обременён клятвой и спасением души Клауса. Тогда он будет спокоен, свободен и счастлив. Тогда она и будет счастлива. Тогда он вернется к ней.
Сейчас на душе тоска и слезы на щеках.
Она останется ни с чем. Зачем она поверила в любовь? Зачем она все разрушила, если не желала его терять и не знает, как жить без него.
Страшный ветер унесет ее счастье, сердце будет рваться на части, все болеть и она будет искать его повсюду.
Ветер унесет ее счастье. Хлопок входной двери и любовь застрявшая спицей в груди.
У их любви только один цвет — черный.
Глава 58. Черная любовь. Часть II.
Ночные ветра злые унесли мое счастье.
И все во мне болит, и сердце рвется на части.
Ищу тебя повсюду, до конца с тобой буду!
Прошу - не уходи, мы одной с тобой масти!
Мы одной с тобой масти!