Искренность?
Не писать, не помнить слишком трудно, и Элайджа, конечно, выбирает семью и сдержиться. Посылает все к чертям, как делала она и задумчиво смотрит в одну точку. И когда его жизнь приняла такой оборот? Что же остается: ехать к брату, убедить его поступить правильно?
Разве сейчас есть третий вариант?
Вариант в котором она подле его.
Чувства быстро затуманивают разум, и Элайджа желает снова целует ее, чувствовать ее и вселять надежду. И думать больше Элайджа не желает, а думает.
Игнорирует тонко скулящую совесть и пытается забыть. Он оставил любимую женщину, которая устала и была все еще его. Сколько пройдет, прежде чем он забудет его Катерину: месяц, два, год, столетие. Она ведь обещала ему вечность и не была такой стервой. Позволила себе быть настоящее и любимой — не позволительная роскошь для сучки Кетрин Пирс.
Он показал ей иную сторону любви, заставил поверить в любовь, а в итоге раны на сердце.
Все еще любит.
Всё выходит из-под контроля.
На душе пусто.
И правда: какого черта?
Элайджа Майклсон не сдержал свое слова во имя клятвы « Всегда и навечно.»
Элайджа Майклсон не прав, если отказался от любви ради семьи, вогнал в ее сердце спицу.
Ему так хочется развернуть машину, вернуться к ней, подхватить на руки, коснуться губами губ и смотреть в ее глаза.
Без нее он не может, но вместе им нельзя.
Если ее будет любить кто-то другой, если она забудет его, то и он. Она забудет, потому что сильная. Но как он может простить себе поступок в отношении любимой женщины?
Никогда не простит.
Не простит и оттого по щеке скатывается одинокая слеза.
Слеза и осознание того, что он предал любимую женщину.
Но разве у вампиров может быть вечная любовь?
Он любит и отпустил, ради семьи, потому что его брат обещал то, что убьет ее и проследит за тем, чтобы они никогда не познали минуты счастья. Знает, что в гневе Клаус и вправду способен разорвать ее на части, вырвать сердце на его глазах или обречь на медленную и мучительную смерть от укуса оборотня.
Элайджа не сможет ее защитить в тот момент и познает величайшую боль утраты. Он утратит любовь.
Он утратил любовь.
Все это его вина.
Когда Кетрин поворачивается и уходит на второй в ее ногах словно тысячи игл: они так и грозят не выдержать отяжелевшее сердце, игл в котором больше в сотни раз. Кетрин уходит медленнее, чем следовало бы, и ждет, что тень Элайджи последует за ней, но мечты рассыпаются прямо под его ногами, и их осколки он отшвыривает на километр своего разочарования. Это просто тень, а в воздухе витает запах его одеколона.
Элайджа Майклсон ушел.
Ей дико хочется послать всех к черту, и его в том числе, ведь он солгал ей, обещал вечность, но ушел и вскоре забудет ее, заменит ее другой, но она не сможет заменить его и вымолвить не получается ни слова, онемела, остыла, а просто рухнуть на постель и вдохнуть его запах. Здесь он все еще здесь.
Не зря ведь ее называют сучкой и стервой.
Ее плечи вздрагивают, и сама Пирс от неожиданности цепенеет, но быстро приходит в себя и находит в себе силы поднять голову с подушкой.
Она сорвалась тогда, сожгла все дотла. Сожгла и себя, ступила босыми ногами на раскаленные угли.
Горела ради любви.
Ей просто нужно найти способ убежать от реальности. Забыть быстро не получается, да и медленно — тоже, всё не так просто. Всё чертовски сложно, казалось бы, дальше некуда, но стерва сожмет руки в кулаки, гордо поднимет голову и будет идти вперед.
Звук уведомления заставляет ее Когда на экране высвечивается « em.», Вампирша закрывает глаза и считает до десяти, делает глубокий вдох и прячет лицо в чуть дрожащих ладонях. Она ждала этого, правда но, совсем не был готова, потому что думала, что он уже все сказал ей. Сказал свое прощальное слова. Буквы расплываются перед глазами, и она смотрит в экран несколько секунд, прежде чем может всё разобрать.
« Катерина, прости… Прости, что затушил этот огонь. Я все разрушал выбрав брата и его искупление.»
Он ведь знал, что ее нельзя это терять. Он может считать ее сучкой, лгуньей и предательницей, может, она и сама такой себя считала, и им не суждено быть вместе. Такая любовь запрещена, и они все сами разрушили, обратили в пепел. Но даже такая, как Кетрин Пирс заслужила быть любимой.