Воздух в легких, которого становится слишком мало, а потом тянется к мобильному и читает сообщения оставленные Сальваторе. Им нужна она, чтобы та попытала Елену. Может сучка Пирс сумеет пробиться через барьер Елены, ведь сейчас они ненавидят друг друга сильнее всего на этой планете.
Элайджа оставил ее.
Они больше не смогут быть вместе.
Никогда.
Она не увидит его лица, не коснется его губ, потому что нельзя. Провальная попытка, как и влюбиться, оставить свое сердце в его руках и смотреть на то как он выпускает его из своих рук и оно летит к земле.
Разбил ее.
Выбросил ее сердце, словно ненужный субпродукт.
Пирс, натягивает свою лучшую улыбку и пытается встать с постели, одеться и казаться обычной, потому что пытка Елены сделает ее день гораздо лучше. Только кажется, что дышать, двигаться, говорить после всего больно и практически невозможно. Словно она извращенная и темная версия самой себя, превращение в тень и это кажется спасением. Он ведь не спас ее, а значит она сама себя спасет закрывшись от чувств.
В голове чужое его голосом сказанное: " Дура и он был прав, потому что, легче закрыться от чувств. Вампиры недостойны любви. Ты недостойна любви. "
В ее венах яд и после того, что они пережили. Утонуть бы в глубоком море.
Чувства — яд.
В душе — зима.
Убили друг друга.
Убили чувства.
Она думает, что и вправду Элайджа был прав и в любовь не стоит верить, подбирает с пола
в спальне бутылку алкоголя. Лучшее лекарство от всего ненадежного и не вечного. Лучшее лекарство знакомое Кетрин Пирс.
После его она сама не своя.
Чувства гаснут.
Она очнутся лишь после того, как смогла отстроить внутри с себя кирпичную стену, ту самую, что разрушила ради него. Стену огрождающую от чувств. Непомнить ничего кроме его сладкого и дурманящего запаха, но все равно чувствовать его прикосновения, как будто Элайджа здесь. Вышел и очень скора вернется и улыбнется ей, потому что счастлив рядом с ней, как и она его, потому что любит и любим.
— Ты справишься Кетрин Пирс и Элайджа Майклсон еще долго будет помнить любовь, которую предал, даже когда будет любить другую он будет захлебываться пеплом воспоминаний. Он будет помнить, — заламывает пальцы, собирает свою одежду.
Элайджа слово обезболивающее, которое не поможет теперь, против раны в ее сердце.
Их не стало за секунду.
Она делала все, что можно и нельзя.
Теперь не дышат в унисон.
Вдох.
Молчать.
Он не простит ее, как и она.
Теперь ко дну, в тишину и пустоту.
Теперь в иллюзию.
Она создаст идеальную иллюзию. Онп будет стараться сделать себя счастливой, она будет стараться добиться всего, чего хочет, даже его не будет рядом. И Кетрин Пирс заставит себя в это поверить. Поверить в то, что она сильная и справиться без него.
Хоть она будет помнить каждую деталь, слово, жест и стать прежней уже не получится, а она и не будет пытаться. Без той части ее души, которую отобрали и отправили в Новый Орлеан ведь ее счастье звали — Элайджа Майклсон. Теперь она его трофей, который поставили на полку пылиться.
Легче не верить в любовь и двигаться дальше.
Легче играть в игры и выместить весь свой гнев на милую и невинную Елену, которая уже какой иссыхает в подвале Сальваторе.
Легче съязвить Ребекки, которая так мила с человечным Меттом Доновоном, ведь Майклсон все еще верит в то, что может стать кем-то в этой жизни и он заслуживает этого.
Легче ухмыляться Ребекки, что даже та думает, что Кетрин Пирс осталась той же, как будто все перечеркнула, забыла, как будто вчера не было и глаза Ребекки Майклсон лгали и она не видела ее слабую и беспомощную, после того момента, когда Элайджа захлопнул за собой дверь и его унес ветер. Ветер, который унес ее счастье.
Память — недостаток.
Кетрин Пирс всегда так считала и поэтому отпустила.
Отпустила свою любовь.
Отпустила, но воспоминания ведь останутся и будут возвращаться и убивать изнутри.
Кетрин Пирс бы только за то, чтобы вырвать сердце Елене, но Сальваторе потом сами разделают ее по частям и плевать сколько у них уйдет на это времени или она убьет их.
Она хотя бы узнает правду и даст эмоциям выдох. Выход злобе и гневу, что скопился в ней.
— О, дорогая, ты выглядишь ужасно.
— Какого черта ты здесь делаешь?
— Твои парни пригласили меня и они желают знать осталось ли у тебя сердце.
Если раньше слезы проливала Кетрин Пирс, была слабой, что непозволительно для такой, стервы, как она, то теперь плакать и кричать от боли будет Елена. Кетрин Пирс настроена на этого.