Одна ночь.
Любовь — это когда ты отдаёшь, и тебе хочется отдавать ещё больше. ㅤㅤ
Страсть — это когда ты берёшь, и тебе хочется брать ещё.
Она желает Стефана Сальваторе и получает его, просыпается в его постели, он попался в ее сети и Кетрин смеется, понимая, что проснулась в его постели и знает, что получила его, правда седые локоны не выглядят сексуально.
Сбежать, удариться о дверной косяк, сама не своя, но она слышит смех Стефана.
Любовь и вечность синонимы?
Нужно спешить на тренировку, ведь не зря же она платит Метту, но столкнувшись с Деймоном она не упускает момента задеть его.
— Ты знаешь, он тоже её не видел. Я знаю, потому что всю ночь мы были вместе.
— Послушай, у меня были действительно паршивые два дня, понятно? Если ты подразумеваешь то, что я думаю, ты подразумеваешь…
— Почему? Что ты думаешь? Что наши горячие, обнаженные тела соприкасались в незабываемой страстной ночи?
— Меня сейчас стошнит.
— Отлично! Тогда моя работа здесь сделана. Пока-пока.
Она ведь всегда желала знать, каково это быть любимой им, но Стефан никогда не посмотрит на нее, так же, как на Елену. Он смотрит на Елену, как на ангела, а Кетрин пропала, пусть и уснула вчера с ним в одной постели, он любил ее вчера.
Это было вчера, а сегодня она получила заслуженную пощечину от дочери, которая имела права на нее злиться. Сегодня все ее мышцы болят, кости ломят и седина.
Ей страшно смотреть на себя в зеркало.
Страшно думать, что завтра может не наступит. Страшно от мысли, что она больше никогда не откроет глаза.
На кого злиться и кого обвинять?
Себя? Правильную Елену, которая впихнула в ее глотку лекарство?
Легче не кого не винить и принять неизбежное.
— Посмотри на меня. Я умираю, Стефан!
— Я это знаю. И уверен, что ты найдёшь способ выкрутиться.
— Нет, в этот раз это точно. Посмотри, я умираю. Что нужно сделать, чтобы заслужить хоть немного прощения?
— 147 лет — слишком долгий срок, чтобы простить всё за одну ночь.
— Одна ночь — это вечность. Ты никогда не посмотришь на меня так, как смотришь на Елену, да? Спокойной ночи, Стефан.
— Эй. Мне жаль, что ты умираешь.
— Поверь, мне тоже.
Жаль и он разделяет с ней боль, держит за руку.
Держит до самого конца, сидит с ней рядом в постели и желает поддержать.
Она была одинока пять веков.
Пять веков одиночество, тьмы и моря крови.
Одиночество и желание жить сделали из Катерины Петровой Кетрин Пирс.
Погрязла в одиночестве, а сейчас Стефан просто желает поддержать ее, освободить, чтобы она не осталась одна на смертной одре, пока все остальные отмечают смерть той, что всегда выживает.
— У меня есть морщины на руке?
— Ничего нет.
— Если моя кожа начнёт дряхлеть, возьми нож и сразу же вонзи его мне в сонную артерию. Хорошо?
— Хорошо. Знаешь, даже на смертном одре ты самовлюбленная.
Наедине с Деймоном и если бы не Лиз Форбс он бы задушил ее еще тогда, когда. Кому есть дело до сучки Кетрин Пирс и Деймон Сальваторе с танцевал бы на ее могиле.
— Уходи прочь! Ты недостаточно поиздевался?
— Так? Помнишь, как ты внушала мне зарезать себя?
Дрожать, кричать и ненавидеть себя, когда видит Дженну с кухонным ножом в руках.
Боль такая реальная.
Кричать.
— Бедная тетя Дженна, мне пришлось внушить ей, что она сама упала на нож. Она так запуталась.
Срывать голос, когда одна иллюзия сменяется другой. Теперь Джон Гилберт отрезает ее пальцы в отмест. Но с кем Кетрин Пирс обходилась хорошо? Теперь расплачивается за грехи, а Деймон только развлекается, наслаждается ее страданиями.
— Привет пальчика. Пока пальчики.
— Достаточно!
Деймон оборачивает свою голову и ведет его. Элайджу Майклсона, тон голоса которого, внушает только ужас. Такого стоит бояться. К такому стоит прислушаться и глупо идти против первородного, который власть демонстрирует только взглядом и тоном голоса. Идеальный, властный, в костюме, серая рубашка и черный галстук, до блеска начищенные туфли. Он здесь. Он знает все. Он пришел, чтобы спасти ее и завершить все ее страдания. Знает, что она не забыла. Он здесь и сейчас она может вздохнуть спокойно. Элайджа Майклсон здесь, он не забыл и прекратит ее страдания и мучения. Он здесь, пришел к ней проститься, а значит она не пустое место в его жизни. Значит она может умереть спокойно и последние минуты своей жизни смотреть ему в глаза, коснуться кожи. Может умереть зная, что если Элайджа не сумел защитить ее, то он обязательно сделает хоть что-то для ее дочери. Сделает для Нади то, что не сделал дня нее.
Он рядом и она может дышать спокойно.
— Элайджа!
Он рядом, садиться на ее постель, смотрит в глаза и улыбается. Она видит его улыбку и кажется забывает о том, что жить ей осталось несколько часов.