Манит. Яркие блики.
Нырнуть с головой в мутные воспоминания.
Отчалить в никуда.
К берегам отчаянья.
Зрачки все больше и чернее.
Шон встает и держит ее за руку.
— Сейчас торт…
Помнит. Помнит, как Кетрин Пирс прижила к стене и просила отпустила.
Все растворилось.
Помнит тьму и шприц, порошок, алкоголь, ложь.
Помнит:— Послушай, ты боролась долгий год, и теперь ты свободна. Свободна, от наркотиков. Тебе комфортно без них. Наркотики –не выход и тебе они не нужны. Ты свободна, Одри. Наркотики больше никогда не разрушат твою жизнь, не собьют тебя с верного пути. Ты веришь мне? Ты больше не прикоснешься к наркотикам и не вспоминай то время тьмы в твоей жизни. У тебя впереди счастливая жизнь и ты обязательно воплотишь в жизнь свою мечту, будешь помогать людям, откроешь свой реабилитационный центр, — продолжает та.
Она помнит лицо Шона и выходит, что он лгал ей все это время.
Жила в иллюзии.
Шон взял в жены обреченную.
Выходит все не так, как нужно, а ее мир серый, тусклый. Одри может свести себя в могилу, в корой будет места для двоих.
Мгла.
Какая же Одри жалкая.
Наркотики сильнее ей, ведь все вернулась. Вернулась ненависть и отвращение к самой себе, Болезненное наркотическое похмелье, раздражительность, агрессивность и возбудимость, озноб и вечный холод.
— Любимая, идем, — не отпускает руку, помогает выйти из-за стола.
Отталкивает Шона, когда те выходят из-за стола.
Упала, зацепилась за подол платья и эти каблуки.
Ее мир вновь крутится вокруг наркотиков.
Они шли вместе и упади.
Он упал вслед за ней.
Снова попытался прижить к себе, сделать вид, что ничего не произошло, но Шон прекрасно изучил этот взгляд Одри.
Все возвращается.
От Одри ничего не осталось.
Ничего.
Гости вдыхают, охают, ведь невеста сбегает, не желает слушать.
И что произошло?
Упасть вместе с ней, вслед за ней.
Они ведь идут одиним путем, по одному канату.
А что если Шон истратил все шансы и ее не спасти?
Упасть.
Бежать.
Стучать в дверь женкой уборной.
Мишель бежит из зала вслед за Шоном, только бросает фразу, что они все уладят и ее племянница просто переволновалась.
Жить во лжи.
Надоело.
Если зависимый не сможет перенести мучительные симптомы и сорвется — все начнется сначала. Дальнейшее лечение станет невозможным.
Помнит и теперь ненавидит себя.
Все сначала.
Запереться в женском туалете, упасть нв пол, достать из бюстгальтера спрятанный пузырек с кровью Кетрин.
Она и вправду может выпить ее кровь, перерезать себе горло, обратиться и завершить все свои страдания.
Какая разница бороться с жаждой крови или наркотической ломкой?
Жалкая.
На глазах выступили слезы.
Сколько судеб она сломала?
Она растеряла все шансы, но может кое-что сделать для Кетрин.
Словно сама себе перерезала горло.
Шон выломает эту дверь, если будет нужно, но мгла уже затянула ее.
Что от них останется?
Недописанная история?
— Одри, открой дверь или я выломаю ее, — вскрикивает тот стуча кулаками в деревянную дверь.
— Ты лгал мне! Это было внушение! Это не шанс! Уходи Шон, думаю гости не будут впечатлены, если я украду или сделаю что по хуже, ради дозы наркотика, — всхлипывает Одри. — Оставь меня.
— Никогда, — уверенно отвечает тот. — Открой дверь!
Упасть, сорвать бутоньерку с живой розой, положить рядом с пузырьком крови.
У Одри хватит сил сделать это.
Сил разорвать душу.
— Помнишь, я сказал тебе как-то, что единственный способ сохранить что-то навсегда — потерять это? Я был идиотом, детка… Теперь у меня есть ты. Это все окупает, правда? — опустил голову, слегка ударился о дверь.
— Одри! Что произошло, — ведьма слышит голос своей тети за дверью, вытирает слезы.
— Мишель, — пытается ухмыльнуться, бросила взгляд на дверь.
Сдалась. Затворка обернулась против часовой стрелки.
Упала.
Это ведь простое заклинание и Мишель разрушила его.
Теперь Шон может упасть вместе с ней, набросить на ее плечи свой пиджак.
— Вообще, если бы не ты, я бы так и не вышла с полицейского участка. Ты спас меня, понимаешь? Всегда спасаешь, а я все рушу. А теперь ты мой… Муж… Ты взял в жены обреченную. Софи и Джен-Энн мертвы, а я ведь так мечтала познакомить со своими подругами. Я плакала узнав о их смерти. Я так хотела уехать в медовый месяц в Новый Орлеан, где музыка и вечеринки, джаз. Теперь и Кетрин мертва. Внушения спало. Я не могу бороться, Шон. Нет.
— Помнишь, что случилось после того, как я спас тебя? Впервые.
— Я спасла тебя тоже. Ты сможешь бороться с этим ради меня. Нас. Я рядом.
— Я никого не могу спасти… Я и вправду хотела выпить кровь вампира, перерезать себе горло и обратиться в монстра. Я не могу бороться. Я не могу! Мне не для кого бороться.
— Одри ты все еще можешь спасти Кетрин и еще кое кого… Ты могла убить двоих. Понимаешь?