Пока же нужно решить, кого из родителей они убьют первыми.
Растирает по полотну кровь, наслаждается процессом рисования.
Мгла его уже давно затянула.
Навести бы порядок, не в мастерской, а в своих мыслях.
Он спит тревожно.
Ему бы обнять дочь, о которой он не перестает думать.
Ему бы покончить с восставшими из мертвых родителями.
Ему бы вернуть мир в квартал.
Ему душно и, едва проваливаясь в глубокие сны тьму, чувствует странное неприятное давление в своей голове.
Он живёт тысячу лет, всякого повидал, у него были множество ран, он падал и поднимался.
Он должен что-то сделать для его маленькой принцессы, Ангела.
Он психопат-убийца, для которого нет ничего святого в этом мире. Кровь — не разум, от алой крови можно отмыться, приняв ванну трижды.
Не отпускает.
Не отпустит пока Дьявол не напитается новой кровью и не отнимет еще одну душу.
Чернота затягивает, как болото.
Он не спит.
Рисует при свете луны.
Жалкий.
Он просыпался беззвучно, но сердце колотится, словно безумное. Он тяжело дышит и ощущает, что воздух в комнате стал нестерпимо тяжелым.
Отрывается от мольберта, опускает кисточку в стакан и подходит к окну, чтобы открыть его и впустить прохладного воздуха. Судя по темно-синему небу и грузным, тяжёлым тучам, сейчас поздний вечер, Элайджа ушел, Хейли удалось сбежать на болота. Сегодня поохотится там и вернется с наступлением рассвета, испачкает паркет кровавыми волчьими следами.
Он делает вдох, пропуская воздух глубоко в лёгкие. Его все ещё знобит, но пара вдохов и выдохов помогают ослабить дрожь в коленях.
Он думает о том, что нужно оставить картину вернуться в постель и попробовать вновь заснуть, не думать о своём маленьком Ангеле, а если не выйдет — взять разорвать кому-нибудь глотку.
Тогда-то успокоится.
Этот особняк, скорее похож на черный замок, в котором поселились монстры.
Уборка здесь не нужна.
Здесь льется кровь.
Он отходит от окна, оказывается с девушкой, осторожно убирает локон ее волос, прислушивается как бьется ее сердце.
Она не сможет покинуть этот дом.
Он может обнажить острые клыки, сверкнуть ярко-желтыми зрачками, ухмыльнуться, охватить руками ее талию, прокусить сонную артерию, насладиться криком и предсмертным всхлипом жертвы.
Отбросит труп, перешагнуть, улыбнуться, слизнуть капельки крови с губ.
Главное, что стало легче и мысли больше не давят на голову.
Вся тревога улетучивается, сменяясь тёплой улыбкой, потому что монстр получил желаемое и может задремать глубоко внутри души Никлауса Майклсона.
— Был уверен, что ты поможешь мне, любовь моя.
Майклсон едва заметно вздрагивает, разворачиваясь к трупу молодой девушки.
Любуется беспорядком на голове, мягкими губами, длинными ресницами, струйкой темной крови на шеи и застывшими, теперь уже в вечности глазами.
Теперь он можно и уснуть. Попытаться.
В этом черном замке не нужна была уборка.
Монстрам нужна только кровь: алая, горячая с металлическом привкусом.
***
Наслаждаться игрой скрипачки, которая каждый вечер играла в квартале.
Он заметил ее такую живую, свободную и волевую. Она вольна делать то, что пожелает.
Может играть, когда пожелает, зарабатывать деньги своим талантом и Элайджа Майклсон вправду восхищается ее стойкостью. У нее смуглая кожа, темные локоны и карие глаза. Копия его Катерины, только вот у Пирс другие таланты и вряд ли она так чтит музыку, как он.
Этот монстр утоляет свой голод музыкой.
Смычок вздрагивает в пальцах рук. Взмах смычком, опускает голову.
Она упрямо тряхнет головой.
Музыка — в ее крови. Музыка — единственный смысл в жизни Джиа.
Особенно, после того, как она умрет и станет монстром. Эмоции захлестывают с головой, мешая сосредоточиться, ведь она обратится, обречет себя на вечную жажду крови. Они изменится. В голове все спутано, как и листки с нотами, но Джиа всегда предпочитала импровизировать.
Люди, которые вечерами приходили мимо слушают ее — уличную, свободную скрипачку.
Они шепчут обсуждаю ее игру или вовсе не обращают внимание, как она не обращает внимание на мужчину, который разговаривает с Марселем. Они обсуждают что-то, возможно спорят, а она нагибается, чтобы положить скрипку в футляр. Мпрсяля она знает, а об этом первородном, что всегда носит костюмы она услышала от Марселя и теперь лично может познакомиться с ним. Майклсон одернув полы пиджака, шагает вперед, но Марсель уже знает, что нужно сделать.
— Но, как ни крути вампиры существуют из-за тебя и им нужна будет помощь.
Руки ложатся на плечи скрипачки, одобрительный кивок со стороны Джиа и хруст шеи.