Эта любовь умрет, когда завянут сорняки.
Сорняк в его разуме.
Сорное воспоминание в ее голове.
— Последний раз ты входишь в эту дверь, Элайджа Майклсон, — а в голосе неуверенная дрожь.
Из их двоих Пирс явно смелее, но в этот раз дверь поддается и он вправе переступить порог комнаты.
Шаги.
Его шаги и этот стук каблуков мужских туфель она узнает.
Думала, что потеряла его навсегда, а сейчас он стоит перед ней.
Через какое-то время он понимает, что она не спит как должно было быть, стоит перед глаза влажные от слез. Она плакала, но Элайджа не желал, чтобы она плакала и грустила. Тогда почему она плачет? Возможно, это плачет его душа? На этой скомканной постели в остались только воспоминания о поцелуях со вкусом кленового сиропа, пульс, учащенное сердцебиение и вагоны недосказанности.
« Прощай, Катерина.» - остро режут ее сердце, когда она заглядывает в глаза цвета виски.
Сейчас не уйдет.
Сейчас узнает все о ее боли и чувствах, то, что она хотела быть с ним до конца.
Реален ли тот, кто отпустил ее?
Пару шагов в его сторону и как прежде коснуться ладонью его лица, а Элайджа, как прежде сожмет своей теплой рукой коснется его лица, проведет пальцами по складке кожи рядом с ухом, по скулам и щеке и только тогда поймет, что он реален, здесь, а его голос окончательно протрезвит ее.
— Элайджа, ты здесь… Рядом… Это и вправду ты…
— Катерина, я не желал видеть твоих слез… Я не смог выбросить тебя из своего разума. Я здесь, чтобы сказать тебе, что Никлауса не спасти и ты была честна в своих чувствах, Катерина… Слишком поздно молить о прощении и я повяз в грязи… Грязи… Мне нужно, чтобы ты выслушала меня…
— Я знала, что была права, Элайджа, а ты отпустил меня… Ты идиот, а я стерва… Я дрянь, Элайджа и столько всего произошло, что уже слишком поздно…
А в последний ли раз Элайджа Майклсон переступает порог этой комнаты?
Глава 67. Из Ада не ходит прямой поезд.
У женщин странная привычка: прижимать к сердцу нож, который нанёс им рану.
Джером Клапка Джером.
*** Новый Орлеан. 2015 год.***
Прожить жить впустую: во лжи, не обращать внимания на мимо пробегающих людей, не любить.
Так долго…
Попасть в паутину лжи и одиночества.
Стоят посреди комнаты в которой только он и она и смотрят друг на друга.
Сейчас она плачет, а он не сможет уйти.
Не сможет.
Сам ведь пришел и все рассказал.
Сам ведь растерзал душу, а сейчас ищет исцеления.
— Зачем ты сказал мне это Элайджа? Я могла бы простить тебе любую другую женщину, но Хейли, не ту, которая внесла в твое сердце грязь, — Майклсон падает на пол от ее удара, сплевывает кровь, а Кетрин шипит.
Если нужно, то она будет его бить.
Бить, чтобы он пришел в себя. Бить по лицу, хватать за пиджак, крепко удерживать своей цепкой хваткой за плотную ткань пиджака и смотреть взглядом полыхающей ненавистью и ничем больше.
Только бить и царапать кожу.
Стерпит.
Жаль, что убить его не может.
Убила бы.
Точно убила бы.
Тело болит от ее ударов Пирс, но хуже задетая гордость. Элайджа Майклсон растоптал свою гордость и погряз в грязи.
Словно с цепи сорвалась.
Счастье разрушено.
Просто психически нездоровая стерва.
— Ты знал, что моя дочь умерла, потому что Тайлер Локвуд укусил ее? Надя нашла меня, а я не была хорошей матерью, Элайджа. Ты ценишь семью, а я не знала, даже, как говорить с Надей. Понимаешь, Елена влила мне в глотку лекарство и я стала никчемным человеком. Я желала убить ее, и милая Елена сказала мне, что ты оставил меня, потому что я изношенный товар и никому не нужна. Она настроила тебя против меня? Милая, невинная Елена. Как ей это удалось?.Поэтому я желала убить ее. Елена Гилберт отняла у меня все! Я не Ангел! Она сказала, что я не стою тебя, Элайджа. Потом я желала убить себя, сброситься с башни, чтобы не умирать от старости и знаешь Стефан Сальваторе спас меня и я у нас была незабываемая ночь любви. Я решила, что в нем есть то, что ты давал мне — защита и забота. Но ты оставил меня, а мы ведь могли быть счастливы. Это крутится у меня в голове. Как и то, что переселив свой дух в тело Елены, желая жить, я только обрекла свою единственную дочь на смерть. Мне было тяжело надеть маску и смотреть на все этого. Дрянь. Я дрянь! Такой ты меня желаешь видеть? Невыносимой стервой?
Злоба.
Агрессия.
Бешеные глаза.
Такой ее и вправду стоит бояться.
Бояться того, что она не отпускает, хватает за ткань пиджак, швыряет в стену, а Элайджа только и может посмотреть ее, коснуться разбитой губы и руками стереть кровь.