В острых деталях и линиях читался характер художника: импульсивный и вспыльчивый, нетерпимый и яростный,тот, кто может пролить кровь, даже не думая о последствиях, и когда она кончиками пальцев осторожно прикоснулась к полотну, ей на мгновение показалось, словно она прочувствовала весь спектр эмоций, сложных и безумных, что так держал в себе этот художник, и настолько сильным был этот эмпатический мираж, что ее пробрало до дрожи и мурашек.
Но ее не столько занимал нрав художника, сколько другой вопрос: зачем Клаусу Майклсону, рисовать ее портрет?
Ей ведь не понятно, зачем Клаус стал ухаживать за ней, целовал руки, красиво говорил даже о свадьбе, но ей то казалось, что она безразлична ему.
Клаус будет счастлив только тогда, когда ее труп будет лежать у его ног, а волчья сущность будет освобождена и в тот момент он будет поистине счастлив.
Где ее счастье?
Катерина не знает или просто не видит. Она уверенна, в том, что Лорд Никлаус не ее счастье.
Погасив свечи она легла в постель и вспомнила вчерашний прием. На нем царила и абсолютная гармония, Никлаус был занят, наверное видимо очень интересной беседой с симпатичной белокурой женщиной, но говорить с придворными дамами ей было скучно от чего Катерина и решилась сбежать, никто не видел, как она поднялась в свою комнату.
Правда не видели?
Лорд Элайджа видел, правда не стал ее мешать. Видимо понимал, что здесь ей не по себе.
Вот только за она расплатилась, когда Клаус ворвался в ее комнату, которую желал разнести, обронил тяжелый подсвечник на пол, чем напугал ее, кричал, что она должна повиноваться ему и Катерина вправду готовилась к худшему, только вот Элайджа вмешался, встал между братом и плачущей Катериной. Все обошлось тем, что следующей день она провела в своей комнате, как натурщица для этого самого портрета.
Она смотрела на тень Лорда Никлауса, в руках которого была кисть испачканная кисть.
Она смотрела на его тень, пыталась что-то увидеть, увидеть свет. Ведь у каждой тени, есть свет.
У этой тени не было света.
Где ее счастье?
В детстве, в котором так оберегали ее невинность?
Детские годы, как и невинные игры с сестрой, испачканные босые ноги, игры с домашними животными, остались позади, и теперь она не боялась уже замка, понять, что : хозяин этих земель Лорд Никлаус и ее хозяин, возможен ей придется провести с ним всю свою жизнь и вернулся домой не выйдет и, вероятно, придется влиться в местное, знатное общество.
Правда, это ведь не счастье Пирс.
Ее счастье сейчас стоит рядом с ней, улыбается смотря на то, как она спит, проводит пальцами по ее лопаткам.
— Здесь должны быть крылья, Катерина… Крылья, которые я бы берег. Крылья, которые могут спасти нас обоих… Ты мое счастье, Катерина… Я найду способ спасти тебя и мы обретем счастье… Мы будем счастливы вместе, когда я сумею рассказать тебе правду и спасти… Я люблю тебя, Катерина и верю в то, что ты не отвергнешь меня, даже после всей лжи и тьмы, когда узнаешь о настоящем звере скрывающемся внутри меня…
Она ведь не слышала этого… Слышит только сейчас…
Она слышала другое. Слышала, когда проснулась от того, что ветер ворвался в комнату, ей было холодно.
Она не смогла уснуть и решила выйти в замковый коридор.
Замковые коридоры были именно такими, какими она себе их и представляла: каменные холодные стены, узкие окна и бесчисленное количество свечей. Здесь же были и старинные гравюры и даже гербы, на которых она видела витиеватую букву «М», но внимание ее захватили совсем не они, а совершенно другое, истинная жемчужина, что открылась ей за очередным поворотом: совершенно роскошная библиотека, которая, казалось, сошла в этот мир из ее фантазий.
Она была в этой библиотеке, что была рядом с ее комнатой, потому что Лорд Элайджа часто бывал в библиотеке, сидел у камина со свитком или книгой.
Но сейчас она увидела открытую дверь библиотеки и мужские тени.
Прижалась к холодной стене и закрыла рот руками. Узнала по голосам, что это Элайджа и
Тревор.
В камине весело трещал огонь.
Она не знала, сколько времени могла проводить между стеллажей, прижимая ладошки ко рту, чтобы ее восхищенные « Охи» не привлекли нежеланное внимание, слушала Элайджу, который рассказывал о редкой книги, о которой она даже и не слышала.
Сейчас она боялась. Вправду боялась выдать себя.