Одри улыбку кривит, сидя на этом стуле. Видит, как маленький мальчик бежит к ней, как только мужчина с малышкой на руках открывает дверь в этот кабинет. Словно зависла. Шон огромный плюс для нее и ее жизни. Со светлой душой, искренней улыбкой и доброй душой. Одри – минус. Бездушный и поглощённый тьмой минус. Она создана не для него. Он создан для другой. Но Шон решил совсем иначе. Шон решил, что минус притягивается к плюсу.
— Мамочка!
Тео бежит к ней, обнимает за шею, когда та встает со стула и подхватывает на руки сына, целует в щеку.
— Скучал по мамочке?
— Да...
Она голову в бок клонит и смотрит на мужа, шумно выдыхает. Шон на месте стоит. Не двигается. Слишком хороший, чтобы быть с ней и бороться за нее. Одри ведь плохая, зависимая, черная. Шон верит в добро и свет. Плюс от минуса, и кажется Только вот бежит не туда, всегда возвращаясь во тьму.
«Ангелочек, проснулась…» - думает Одри подходя к мужу и смотря в лицо дочери.
Он машинально поднимает голову и смотрит на неё. С вызовом в глазах и чересчур быстро пульсирующей кровью в венах. Шон хоть на секунду желает увидеть обычную человеческую тьму и ярость в ее глазах. Но этого она делать не станет.Пережила. Переборола. Потому что влюбилась слишком сильно. Потому что этот свет – единственное, к чему хоть как-то стремится Одри. Потому что хочет быть такой же. Потому что она хочет быть хорошей матерью.
Она плюсы и минусы в голове считает. Математик, черт бы его побрал. Умеет все считать и просчитывать. Нужно для работы и себя. А Шон вечно любящий почитать литературы и спаситель. Она живет в мире, где ничто и никогда не будет оборачиваться положительную сторону минуса. Шон же, по ее мнению, живет в сказке, а не жестокой реальности. Плюсы повсюду. В жизни только плюсы и нет никаких минусов. Да даже в этой комнате, в этом моменте.
— Так, сейчас едим к моим родителям, а вечером я вас заберу. Милли проголодалась.
— Да, ее нужно будет переодеть, как только приедем. Я задержалась сегодня и переживала.
— Не переживай, я поменял подгузник.
— И я люблю тебя...
Он усмехается, видя обеспокоенность в глазах Одри. Ведьма походит близко, опускает сына на пол. Чересчур. И только тогда выдыхает, заставляя сердце биться дальше. Надоело не видеть в них своих, ведь они, словно одно целое, сливаются. И она правда думает, что не все потеряно. И Одри правда думает, что его сердце не даст отказа.
Одри его в губы целует. И чувствует, будто свет тьму обжигает. Чувствует вкус его губ, таких знакомых. Почти не чувствует собственное тело. Но его руки на её руках. Он будто убить её хочет, прожигая светом тёмную душу Одри.
Одри только не видела, как засмущался Тео, когда взрослые касаются губ друг друга. Он же еще ребенок и это естественно.
— Так, идем? Мне нужно еще заехать в автомастерскую.
Спрашивает он. Отвечает она. Его тоном. Его словами. Его чувствами.
— Идем... Тео….
Одри держит сына за руку и вполне уверена, что противоположности притягиваются.
Одри все понять не может, как могла заполучил такой плюс, будучи тёмным
минусом.
***
В Аду темно и холодно, понимает Пирс.
Это конец, вот только чей?
Ее или Када, который сдержал свое слова и оставил это измерение на нее.
— Победитель устанавливает правила игры.
— Чего ты еще желаешь? Я уже оставил измерение на тебя… Ты победила.
— Души Сальваторе… Обоих… Я хочу, чтобы на Земле горели словно в Аду… Ты ведь можешь сделать это и сделаешь…
— Я сделаю… Как только меня призовут… Колокол… Серены на свободе и это случиться очень скоро… Ты желаешь отомстить?
— Желаю…Ты отомстишь… Знаешь, что нужно делать…