Брюнетка ведёт плечами и возвращается к своей книге. Это сложно понять, но Пирс потребовала у самого Дьявола личную комнату и теперь он не имеет права переступить порог, потому что у нее есть права желать и ее желание исполняются.
Он следит за каждым, даже самым незначительным, движением Кетрин Пирс со своего места, в полном молчании. Они привыкли молчать друг с другом. Иногда слова были лишними, иногда им просто нечего было друг другу сказать.
— Иди сюда, — зовёт Кад.
Кетрин медленно поднимает взгляд, откладывает книгу на постель и раздумывая над решением. Что он вообще тут делают? В пороге теперь уже ее личной комнаты. Не нужно было соглашаться на эту авантюру. Ведь проиграл и не зря же женщины коварные соблазнительницы и в их голове то, что даже сам Дьявол не знает.
Но Кад согласился, потому что Пирс только разрушает.
Это в её крови — ломать всех, кто попадается на пути. Стефана, Елену, друзей, любимую дочь и Элайджу. Ломает всех, кто пытается приблизиться к ней и спасти. Она привыкла отмахиваться от долгих, тоскливых взглядов, прятаться за «Лучше умрете вы, чем я.» и она сломала всё, что я так долго строила. Сломала, потому что оказалась в Аду. Кетрин всё ещё в верила в счастливый конец для них до того, как Элайджа оставил ее выбрав семью, в очередной раз. Это видно по тому, как ее сущность тянулась к немв, как она всегда смотрит, как угадывает настроения, как она спасает себя и его. Спасает того, кто добровольно согласился утонуть вместе с ней. Спасает и поэтому даже не думает больше о нем, счастливом конце и вообще не думает, приказывает себе не думать и отвлекается чтением.
— Иди сюда!
Он может приказать любому, но не ней. Только не самой Кетрин Пирс, ведь она подчиняется только своим правилам.
Она встаёт с кровати, разминает затекшие мышцы, прежде чем подойти к порогу и заглянуть ему в глаза.
— Ты ледяная.
— Не только снаружи, дорогой.
— Пустяки. Как только я вернусь с призом для тебя ты подчинишься мне. Так просто я не сдамся…
— Ну, попытайся…
У неё на кончике языка застывают слова, но остаются невысказанными,но она всегда побеждает.
— Ты должен заполучить души обоих братьев Сальваторе и сломать…
— Сломать их сказку…
— Сломаю...
— Хороший мальчик...
— Ты всё ещё холодная, бормочит Кад. — В Испании и Италии сейчас жарко. И в Болгарии тоже.
Та делает долгий вдох, прежде чем посмотреть на него и произнести что-то. Не зря он упомянул ее Родину и оду из любимых стран, где всегда жарко, солнце и тех, кто следит за тобой можно убить, обратить в горстку пепла сняв солнцезащитное кольцо. А что, удобно ведь и без свидетелей.
— Италия звучит прекрасно.
Кетрин Пирс искривляет губы в привычной ухмылке. Кетрин Пирс разрушает. В первую очередь саму себя.
Заключив сделку с ней Кад разрушил себя. Теперь у него есть дела на Земле.
Теперь она может выйти из комнаты и наслаждаться криками тех, кто вынужден возвращаться раз за разом и переживать свой самый худший день.
Теперь здесь есть только одна Королева.
Королева тьмы и темного измерения.
Теперь она королева тьмы, пробирается сквозь тьму сжимая в руках бутылку Dalmore 64 Trinitas. Ей хватило нескольких глотков виски, чтобы прийти в себя, контролировать эмоции и осознать, что теперь она может только пожелать и все исполнится. Она пожелала виски, хотя оно здесь ненастоящее, как и все.
В руках Dalmore 64 Trinitas. Цвет у виски получился насыщенный, напоминая темный янтарь, но она не видит, а только пьет. Ведь виски – лучший из всех психологов способ прийти в себя. Кетрин Пирс знает это. Знает лучше других.
В руках Dalmore 64 Trinitas.
Если жизнь братьев Сальваторе была похожа на сказку, не считая Деймона, который остался без Елены, хотя об этом она узнает позже от Кая Паркера, теперь превратиться в шекспировскую трагедию.
Как ей существовать дальше? Как собрать себя заново? Единственный выход, который видит Пирс, — это пить виски и наслаждаться свободой. А сейчас она наконец свободна от своих страданий, теперь она что-то поет и пьет виски, пробирается через тьму, чтобы сесть на трон из черной кожи резные ручки которого выполнены из красного дерева.
Кому-то нужно пережить темные времена.
Это станет чьим-то концом…
Дрожь в руках, отставила бутылку недопитого виски в сторону.
Мурашки по коже…Ее раны никогда не заживут. Не заживет рана от потери дочери. Не зарубцуется шов на сердце из-за утраченной любви. От страха Кетрин Пирс закрывает глаза, проваливается в бездну и не может отличить, что реально, а что – нет. Что-то внутри тянет ее ко дну, затягивает во тьму, бездну. Тьма поглащает ее, путает мысли.Боится, что это раздавит ее, что так и не сможет обрести самоконтроль.