Еще он помнит то, что не помнит она.
Помнит, как в двадцатые, в Чикаго, куда последовал за братом, узнав о нападении Майкла встретил ее и вытаскивал ее из комнаты, на окраине, полной тоски, пустых бутылок из-под виски, который был под запретом, но не для нее. Кетрин Пирс позволено все. Для Кетрин Пирс несуществует запретов.Она ведь напилась, потому что ее очередной план провалился, а Клаус сбежал, а значит ей вновь нужно будет попробовать отомстить. Помнит, как на улицу за руку выводил, садил на скамейку и касался ее коротких волос, пытался понять куда же делись ее кудри и почему она выбрала именно прическу « боб» проводил ладонью по ее щеке, мол смотри, Катерина, это воздух. Нравится дышать? Ты должна дышать, ведь борьба у тебя в кровь. Он возвращет ее к жизни, только вот открыл глаза на скамейке она сидит в полном одиночестве. Он исчез с потоком ветра, но спас ее. Этот человек чести всегда имел связь с Кетрин Пирс.
Он возвращал ее к жизни и убивал.
Убивал, когда следуя за его семьей оказывается в Луизиане и видит, как губернатор принимает их. Еще она видит его в одной постели с Селест. Видит сквозь приоткрытую сквозняком дверь ее комнаты, ведь ведьма жила на полнгм попечении Элайджи и своем особняке, слышит ее смех и ей невыносимо. Она ведь тоже так смеялась, когда-то, в дворцовом саду, когда они играли в догонялки, а он пытался отвлечь ее. Помнит и не верит, что ее место заняла другая, ведь все они пустышки, развлечение на ночь и у нее тоже много мужчин, и она этого не отрицает. Только ей больно. Только Кетрин Пирс покидает город в тот же день и не просто, потому что опасно, Клаус рядом и убил сына губернатора, который был с его сестрой, а потому что Элайджа счастлив с другой. Только она не выдерживает, просит остановить карету, падает по среди песчаной дороги, сжимает в руках землю, кричит и рыдает взахлеб. Только она не смириться и не выдержит, если он будет счастлив с другой, а она будет страдать из-за этих чувств, которые не спешат умереть и покидать ее.
Помнит больше, чем должен бы. Помнит, как видел ее на концерте Nirvana, и зачем его вообще занесло в подобное место.
Помнит, как увидев его в толпе в Швейцарии она испугалась и поспешила исчезнуть, раствориться, думая, что он с Клаусом, а он был один и столько лет был в ссоре с братом, считая, что тот сбросил гробы с их семьей в море. Кетрин видела и знала, насколько Элайджа ценил семью и как важна связь с Клаусом, которого тот всегда спасал: от себя и его вспыльчивости или врагов.
И забывать они не будут точно все это.
Воспоминания всегда останутся с нами и стереть их, освободится от них увы, удается не всем. Если только амнезия или лоботомия.
Он убежденный феминист.
Она до феминизма докатилась, до полного отрицания существующего прав мужчин и просто играла с ними, бросала, унижала, уничтожала или просто удовлетворяла свои желания и потребности, впрочем, поступала так, как с женщинами поступали многие мужчины.
До самого предельного конца докатилась и Ада, а его убила и принесла в жертву Инаду, а ведь всегда Кетрин считала, что излишне геройство ни к чему хорошему не приводит, только к смерти.
Только Элайджа никого близко к себе не подпускал. Древний вампир, со множеством демонов внутри, который пытался быль благородный и поступать правильно.
Только не в правилах стервы Пирс впускать кого-то в свой мир.Эгоистичная вамрирша, которая потеряла саму себя отчаянно пытаясь выжить.
Только они подпустили друг друга к себе близко, царапины от ее осиных коготков, на нем заживают быстро, не боится совсем, а вот как выть с ножом в ее сердце и сирелой в его сердце, ведь вытащить не могут, не в силах. Могут только терпеть боль и жить дальше.
Поранились друг другом.
Сломались.
Они могли бы спасать друг друга, могли бы заполнить одиночество и пустоту внутри друг друга.
Кетрин Пирс — его панацея.
Кетрин его вылечила, от тоски, обыденности избавила, безнадежности, дарила тепло с поцелуем или прикосновением. Перекроил ее до сдвига, до фраз, до хруста костей, научил жить и не дрожать из-за своей безопасности, ведь он рядом и защитит.
Теперь ее нет.
— Нормально, привыкается, — пытается успокоить сам себя в мыслях.
Элайджа знает, что возможно, это новый виток его сумасшелствия. Самый яркий и, на этот раз, последний. Болезненный.
Элайджа уже принял решение для себя.
Дошел до края. Сломался. Он дышал, с треском раздвигая лопатки, Элайджа принял решение, надеясь, что в этот раз верное. Клаус должен спасти свою дочь и не позволить тьме завладеть ею. Хоуп не должна видеть все плохое, что видели Майклсоны. Элайджа должен быть сильным и в жизни рядом с Хоуп ему нет места.