У него ничего не осталось: ни семьи, ни любви, ни жизни. Теперь только убить себя, а сердце не сжимается от нестерпимой боли, когда он смотрит в глаза Марселя. Элайджа понимает, что не сможет иметь всё. Но он знает наверняка, что не сможет без семьи и это стереть воспоминания, если же выйдет, с помощью Марселя и Винсента. Элайджа до изнеможения боится одиночества, но его слабое место — семья и его ударили по самому больному. Без семьи ничего не имеет смысла. Без семьи ему не нужна вечность.
И он забудет.
— Ваша клятва. Обещание навсегда и навеки. Забудь. Всю ту боль, что она принесла… И все ту любовь… Забудь. Семью, которой ты дорожишь… Клятву, что ты почитаешь. Забудь. Отпусти. Навсегда и навеки.
Элайджа смутно помнил, что сказал Винсент.
— Элайджа…
Он слышит голос Марселя, но пропустил мимо ушей, отдирая режущий взгляд мужчин от своего лица. Он боялся посмотреть ему в глаза, потому что и так остро ощущал его тяжелый взгляд. Успокоится и Элайджа ощущает только пустоту и горечь, которая обжигает язык, щиплет глаза, разрывает сердце. Марсель помнит замораживающие своей строгостью и неприступностью глаза Элайджи, а он уже ничего не помнит. Элайджа убил себя и это его решение. Элайджа Майклсон убил себя. Элайджа Майклсон совершил самоубийство.
А что дальше?
Что дальше ждет Майклсонов, которые теперь вынуждены быть вдали друг от друга.
Глава 83. Эпилог. Кровь, виски, бриллианты и лаванда.
— После стольких лет?
— Всегда…
— After all this time?
— Always…
Джоан Роулинг. Гарри Поттер и Дары Смерти.
*** Новая Шотландия. ***
Женщина в медицинской форме наблюдает за ним.
Это уже третья чашка кофе из автомата, только вот это ему не помогает.
Он и не знает, что за ним наблюдает Санди — его первая, школьная любовь. Именно эта хрупкая, девушка с длинными прямыми волосами и опущенными уголками глаз первой похитила его сердце и первая же предала.
Это, похоже, становится его главным занятием — смотреть, как Одри погибает.Переживать.
Бояться. Заботиться. Любить.
Он кажется сбился со счету времени.
Сколько уже прошло времени, а к нему никто не вышел, никто не сказал.
Если честно, Шон не знает что думать и сходит с ума.
Он ступает ногами по полу, чуть морщась, когда слышит звуки телефона, на посту медперсонала, останавливается только у окна, чтобы пробраться под легкую занавеску. За окном желтый диск едва поднялся над линией горизонта, только-только начал золотить светом этот мир и Шон верит, что свет всегда побеждает тьму. Он встречает очередной рассвет, а сможет ли встретить этот рассвет Одри? Он не знает и мало чего помнит. Он помнит перепуганное лицо матери, плачь матери и то, как убирал осколки разбитой чашки, перед тем, как поехать в госпиталь. Давно не ощущал такого беспокойства и страха. И так хочется втянуть воздух, заполнив им лёгкие до отказа, широко распахнутыми глазами посмотреть на мир, но он не может. Не может жить без Одри. Вот так просто, улыбнуться новому дню, когда ее нет рядом он не может. Он ведет плечами, отгоняя остатки сна, и смотрит на восходящее солнце. Если она перестанет бороться. Если она проиграет смерти?
Это так странно стоять здесь, не видеть человека и думать, только о нем, только о безопасности Одри, что вот — его настоящее и будущее. Одри — его будущее.
Его девочка. Его любимая. Мать его двоих детей может умереть и этого он точно себе никогда не простит.
Санди наблюдает, как он стоит и смотрит на солнце пять минут, прежде чем, будто ощутив его взгляд, обернуться. Ему страшно, а сейчас он видит перед собой Санди. Вызов из прошлого. Сам не свой, пошатнулся. Сердце и так разрывается на части.
— Санди…
— Здравствуй, моя любовь… Только не грохнись в обморок или с инфарктом. Я этого не перенесу.
— Это невозможно… Ты же уехала вместе с Коллином при этом предав меня и наши чувства… Я ведь любил тебя…
— Мы развелись и я вернулась сюда, а ты женился на наркоманке.
— Бывшей.
— Бывших не бывает и ты очень хорошо знаешь это Шон.
— Если ты, что-то сделала с ней… Она мать моих детей! Если с ней что-то случится, то спрошу я с тебя! Не играй со мной и говори правду!
Он не видит, но знает точно, что у неё на губах играет слабая улыбка, когда он зло поджимает губы, иногда сосредоточенно прикусывает нижнюю и прижимает к окну, нависает сверху всем своим весом.