Неправильно любить ее, зная, что этим он предает брата, семью. Предает все, что так ценил. Но ведь и любовь он тоже ценил и верил в то, что это чувства меняет все. Неправильно и мгновение, когда Элайджа ничего не боится, касаясь ее губ своими губами.
Иногда жить такое же храброе решение, как умереть.
Он принял решение жить ради нее.
Она приняла решение умереть, чтобы иметь возможность любить, быть рядом с ним, быть только его. Приняла решение пойти до конца ради этих чувств.
*** Мистик Фоллс. 2012 год. ***
Клаус Майклсон слышит приближение, слышит, как открывается дверь в его мастерскую. Он и так не в лучшем состоянии, особенно, когда пришлось пожертвовать гибридами, ради спасения Елены и убийства Кетрин. Размазывает краску, в последнее время, он слишком много рисует. Рисует, пытается прийти в себя, успокоить бурю эмоций, которая вырвалась наружу. Не контролирует эмоции. Слишком всего произошло за последнее время. Ему необходимо прийти в себя. Может ему лучше побыть одному? Рисование и необъяснимое чувства к Керолайн Форбс – единственное, что помогают ему бороться со всем. Бороться, контролировать и жить. Клаус Майклсон за свою долгую жизнь пережил многое не один раз слетал с катушек и приходил в себя. Всегда был первым. Никогда не знал милосердия и считал любовь слабостью.
Запускает кисточку, которую держал в своих руках, прямо в грудь, вошедшего в мастерскую вампира. Боль и кровь только забавят его.
На коленях и даже не пытается вытащить кисточку из груди, стискивает зубу и наблюдает за медленно расползающемся пятном крови. Он лишен своей воли, и только пересек черту города, поспешил к создателю с новостями.
— Это был мой брат… Я прав… Эта шлюха сумела завладеть и его постелью?!
— Джейса и Пролу убил Элайджа и с ним была кареглазая брюнетка, которую должны были убить по вашему приказу. Элайджа спас ее, все, как вы и сказали. Я стоял в тени и наблюдал за этим, потом поспешил к тебе с новостями. Я сделал, что вы приказали. Но я заметил нечто иное… Иное, когда взглянул в глаза.
У Клауса чувство, что земля уходит у него из под ног, и железные тиски сжимают все сильнее сердце, намереваясь раздавить орган который у людей отвечал перекачку крови.
У Никлауса Майклсона черное, подлое сердце.
Черное сердце, которое он не использовал для любви.
Бесполезный орган, пустое, мертвое сердце.
— Ваш брат любит ту женщину. Любит потому что я видел, как тот сражается за нее, как дрожал от страха, видя, что ей грозит опасность, как подхватил на руки, как он смотрит на нее. Это называется любовь, то, что заставляет сердце биться быстрее.
— Заткнись!
Скрывает за мрачным весельем страх, хватает кисть, стоявшую в прозрачном стеклянном стаканчике, оказывается рядом, вонзает кисть в его горло, только бы не слышать его слов. Только бы он загнулся и Клаус не слышал это слова : « Любовь.» Потому что, для слабости не его бремя. Потому что слова, о любви лишь пустой звук, отражающийся от стен мастерской.
— Разве я не говорил, что не признаю любовь? Разве я не говорил, что любовь величайшая слабость вампира. Мы не любим. Мы не слабые, - он улыбается своей фирменной улыбкой впервые за этот длинный и тяжелый день.
Вампир заставляет себя улыбнутся в ответ, преодолевая ужас, сковавший каждую клеточку ее тела после слов Майклсона, словно знает, что следующей удар будет в сердце. Его мертвое и остановившееся сердце, которое сейчас является слишком бесполезным органом и уже не качает кровь.Но Майклсон улыбается оставляя кисть, для батика, в сердце вампира. Клаус Майклсон всегда попадает в цель. Сердце – его цель. Дерево пронзило ненужный орган. Ненужный балласт, от которого избавился Клаус Майклсон.
Впереди его не ждет ничего хорошего, и вампир еще слышал последние слова своего создателя : — Я позволю моему брату любить или сделаю так, чтобы тот никогда не познал минуты счастья.
Майклсоны не умеют проигрывать.
Клаус никогда не проигрывает.
Больше нет страха. Только покрытое серыми венками тело, застывший, холодный взгляд и кисть, загнанная прямо в сердце. Клаус разжал окровавленную ладонь. И вот уже тоненькая струйка крови стекает по ладоням.
Клаус Майклсон не боится, потому что даже стоя по среди шторма он выстоит.
Клаус Майклсон не боится, что ради любви его брат предаст его. Он ведь знает, что тот вернется. Элайджа всегда возвращался, потому что свято верил в силу семьи и спасение души брата. Элайджа верит, и поэтому возвращается.
Элайджа вернется, а пока Клаус Майклсон позволит своему брату любить.