Все внутри Стефана словно взрывается и тот, не может справиться с этим. Не может бороться с этим и Керолайн стала невольным свидетелем того, как внутри Стефана Сальваторе бушует Дьявол.
Возлюбленная Стефана Сальваторе свернула с дороги любви и теперь у него есть новая цель. Свернула, стала на неправильный путь и Елену Гилберт нужно, как можно скорее вернуть на правильный путь, не позволить ей окончательно уйти с дороги света и любви.
У Стефана Сальваторе цель – найти лекарство, как можно скорее.
Найти лекарство для Елены и вернуть ее на путь любви и дорогу света.
Глава 20. Не святая ночь.
*** Мистик Фоллс. 2012 год. ***
О, святая ночь.
Украшать особняк к Рождеству — это отдельный круг Ада, для Никлауса Майклсона.
Это был удел его сестры, Ребекки, которая не позволяла себе пропускать семейный праздник, не пропускала Рождество и делала все, чтобы хотя бы в эту святую ночь.
Но сейчас ее тело покоится в гробу, который Стефан Сальваторе спрятал в тунелях под городом.
Ребекка всегда очень долго готовилась к рождеству и следила за тем, чтобы вся семья была в сборе и все традиции были соблюдены. Особенно Ребекка Майклсон всегда следила за традицией сжигание бумажек и загадывание желаний. Ребекка Майклсон верила в то, что если загадать желание и сжечь бумажку, то оно обязательно сбудутся. Ребекка Маклсон верила в это и год из года ждала Рождества, чтобы быть рядом с семьей, разжечь рождественский огонь и загадать желание. Простительно, что в это Рождество особняк не украшен, ведь Ребекки нет рядом и похоже Никлаус Майклсон совершенно не думает о том, что его сестра пропустит эту святую ночь по его вине. Ему наплевать, он занят рисованием пост модернисткой снежинки для благотворительности и Зимней страны чудес. Его благотворительный взнос или же Никлаус Майклсон рад, что в гонке за лекарством у него появилось преимущества в виде меча охотника, который тот доставил из Италии.
Позже красоту его новой картины оценивает лучезарная блондинка облаченная в белоснежное платье. Та, чья критика была ему важна в эту ночь. Та, кто сумела расположить его к тебе. Та, в ком Дьявол увидел своего Ангела.
— Красивая снежинка.
— Моя картина настолько очевидна?
— В ней есть что -то... от одиночества.
— Сочту это за комплимент. Могу я предложить тебе шампанское?
— Нет. Здесь слишком много взрослых. Не хочу стать темой для обсуждения, на следующем городском собрании.
— Тогда хорошо, что школа почти закончена.
— Если мы будем любезничать, то мне понадобиться бокал шампанского.
— У нас такие отношения?
— У нас нет отношений.
Не каждый выдержит. Керолайн ведь должна была отвлечь его, пока Тайлер воплощает в жизнь свой план по спасению стаи. Он- вожак и пойдет на все.
Позже.
Гораздо позже, Керолай Форб будет лежать со сломанной шеей, потому что план не мог разрушиться. Хейли ведь пойдет на все, чтобы заполучить желаемое.
Гораздо позже Хейли расскажет все Клаусу Майклсону. Расскажет о бунте или революции, хотя какая разница, ведь это хватит, чтобы вывести его из себя и заставить думать, что против его плетут заговор.
Гораздо позже Стефан Сальваторе узнает, что они с Никлаусом Майклсоном похожи больше, чем тот думал. Узнает, сразу после того, как волчица нашепчет гибриду о заговоре, исправит ситуацию и уйдет, заглянув Майклсону в глаза и стуча каблуками черных туфель на высокой шпильке, между прочим, подарка к Рождеству от Кетрин Пирс, ведь та действительно ценила дорогие и качественные вещи, а в рождество любой заслуживает подарок, вот и свою союзницу Пирс не обделила вниманием послав с курьером под внушением записку и коробку с туфлями от известного бренда.
Сейчас Клаус Майклсон должен скрыть эмоции, подавить зародившуюся в нем злобу и посмотреть в глаза подошедшему к нему Сальваторе.
— Я ей не нравлюсь. Где ты был весь день?
— Гулял.
— Не играй со мной Стефан. Ты был загадочным. Керолайн была мила. Я понял, что вы желали отвлечь меня. Тебе есть, чем со мной поделиться или придется заставить тебя сказать.
— Я залез в твой сейф в поисках меня.
— Зачем?
— Потому что я не доверяю тебе.
— Я показал тебе меч, объяснил его ценность, я все время был на твоей стороне. Чего ты еще хочешь? Секретное братское рукопожатие?
— Я нашел письма. Много друзей по переписке за столетия нажил?
— Разве хранение писем своих жертв так уж сильно отличается от написания их имен на стене? Как делал ты, мясник...
— Одиночество, Стефан. Вот почему мы оставляем воспоминания об убитых нами. Перед убийством мы чувствуем, что в прямом смысле держим в руках чью-то жизнь. А потом мы отнимаем ее. И остается лишь пустота. Можно собирать письма или писать имена на стене - это лишь напоминание о том, что в конце концов мы полностью и безнадежно одиноки.