Если бы у Кетрин Пирс спросили, что она умеет лучше всего делать, кроме того, чтобы убегать от своего злейшего врага – Никлауса Майклсона, то она бы ответил “врать”. Лгать во имя выживания. Врать даже самой себе, запутаться в собственной паутине лжи, не справиться , никогда не выбраться из этой паутины лжи сплетенной ею же, потому что врать себе и окружающим о своих чувствах для Кетрин Пирс стало нормальным, что она и позабыла, о том, как это говорить правду. Бежать от того, кем она являлась и что испытывала было самым простым. Проще солгать, предать и убежать нежели открыться, сказать правду и пережить вместе темные времена с тем, кто любит ее. Пережить и быть вместе до конца.
Кетрин Пирс ведь не представляет, каково это говорить правду или ставить точку в конце предложение.
Вся ее жизнь была в запятых с красиво завернутым хвостиком.
Элайджа Майклсон привык решать всё сам, сразу, без промедлений и идти дальше. Для него не было “завтра”, только “сегодня”. Сегодня, потому что он завтра он может гнить в гробу с клинком в груди и не увидеть этот огонь в ее глазах. Если любить кого - то, то дико, страстно, как и поступала Кетрин. Если любить кого – то нежно, открыть свою душу, как поступал Элайджа.
Спрятаться негде от разрывающих душу когтей, когда пробравшись сквозь толпу туристов он подводит ее к мраморной плите возраст которой две тысячи лет.
Элайджа Майклсон знал, что невозможно скрыться от правды.
Уста Истины - мраморная плита с открытым ртом они разместились на площади с одноименным названием Piazza della Bocca della Verita слева под портиком у церкви Санта-Мария-ин-Космедин.
Элайджа Майклсон привык ставить жирные точки, вдавливая ручку в исписанный лист.
Поставить точку, даже если ее слова причинят ему боль.
Элайджа знал, что такое любовь. Знал, но не верил. Кетрин Пирс не верила в любовь, хотя ради такого внеземного чувства можно и пострадать.
Кетрин не верила в то, что её жизнь уже давно прописано и предрешен финал.
Зачем знать?
Она всегда думала, что именно человек решает свою судьбу и это его права. Права распоряжаться своей судьбой, права злиться, лгать, любить или скрывать свои чувства. Кто бы подумал, что однажды она сама придет к нему, хватаясь за Элайджу Майклсона в надежде, что тот не отпустит. Они остались одни, ведь Элайджа вежливо объяснил, а точнее внушил экскурсоводу, что лучшее ему увести туристов, которые могут стать желанным десертом.
Ему нужно знать, что все это правда, что ее слова правдивы, и она искренна в своих чувствах к нему.
Они спасали друг друга, не давая ослабнуть. Питали надежды на будущее, строили планы, желали быть счастливыми и любить друг друга, не лгать.
Шаг к нему навстречу и Кетрин не понимает, как она еще держится, ведь она точно знает, что будет дальше : « Лгунья должна сказать правду.» Элайджа ведь знает, что она скрывает все свои эмоции, пусть сейчас в ее глазах отражается тот же самый страх, что и при их первой встречи в гробнице. Она боится его, словно на иголках. Но должно ли бы так? Нужно ли бояться того, кого любишь?
Нужно.
Для чего он устроил всю эту игру « в правду», к тому же привел ее к этому древнему детектору лжи и настоящему «ночному кошмару» для неверных средневековых дам.
Легенда ведь гласит, что если просунуть руку в пасть чудовище и солгать, то тот непременно откусит руку наглому лжецу и тем самым свершит « божественное правосудие.»
Для чего это все? Кетрин не знает, но она сыграет в предложенную им игру сбрасывая с плеч его пиджак, сует свою левую руку в пасть то ли чудовища, то ли льва.
Все ведь не бывает спроста. Элайджа Майклсон верит в красивую легенду, что уста правды наказывают лжецов откусывая руку. Кетрин Пирс знает, что это обычная легенда-страшилка, ведь люди всегда будут лгать. Лгать во имя своей защиты, или же, чтобы защитить тех, кого они любят. Люди всегда лгут и еще не одному лжецу не отрубили руку.
— Не понимаю, зачем тебе все это, Элайджа.
— Чтобы ты сказала правду, Катерина. Ты дала слова, что будешь честна со мной. Я ведь был честен с тобой, признал свои чувства сказав : « Я люблю тебя.»
— Спасибо. Знаешь, сейчас я потребую чаевые за разговор.
— За разговор тоже нужно платить?
— Нет, но я уже сказала, что не откажусь от чаевых, Элайджа.
— Я был здесь несколько столетий назад и люди верили в справедливые уста правды. Одни считали, что за камнем скрывается палач, другие в божественную справедливость. Со временем, сюда стали приходить мужья, подозревающие супруг в неверности. Легенды о справедливых устах распространились на всю Европу. Здесь все, что-то напоминает…
— Люди глупцы, и легенда с откусыванием руки всего лишь красивая ночная страшилка. Ты и сам знаешь об этом…
— Я верю в правду и настроен на успех, в этой игре.
— Что ж, удачи тебе в этой игре, Элайджа Майклсон и помни, что для тебя я готова раздеться за бесплатно.
— Пытаешь флиртовать со мной, желаешь заговорить меня?
— Может быть… Я нарушаю все правила… Так, что будет, если я солгу?
— Чудовище откусит твою руку, так гласит легенда.
— Думаю, мне легче сказать правду, сказать, что я хочу тебя, где-нибудь в другом месте, месте, где есть постель.
— Я не буду платить.
— Я не шлюха. Что ты хочешь, Элайджа? Ты мог спросить меня и без всего это цирка с средневековой легендой. Только разогнал туристов, которым позволено сделать только одно фото и они платят за это.
— Ты задала вопрос, заговорила со мной, а значит, твоя броня дала трещину.
— Я не ношу броню, Элайджа. Почему ты считаешь, что мое лицо скрывает личина?
— Почему ты называешь себя Кетрин?
— Это мое имя, Элайджа. Усовершенствованное, адоптированное под местный колорит, звучит сексуально.
— Ложь. Твое имя данное тебе при рождении Катерина. Зачем ты скрываешь свое имя?
— Мое имя Кетрин. Кетрин Пирс.
— Ты сильная, и прошу, перестань быть…
— Нахальной стервой?
— Кетрин Пирс. Назови свое имя.
— Спасибо. Мое имя Кетрин Пирс.
— Подумай, я могу стоять здесь ведь день. Я все готов отдать, только бы ты назвала свое настоящее имя, Катерина.
— Спасибо и мое настоящее имя Кетрин Пирс.
— Я не идиот.
— Как жалко, мне нравится пудрить мозги идиотом.
— Хватит! Ты выдумала это имя, чтобы убедить себя, что ты не ты. Я пытаюсь с тобой поговорить!
— И что дальше?
— Поговори со мной! Мы встречались раньше. Твое сердце билось, ты проводила со мной время, мы играли в догонялки, сидели на скамейке разговаривали о любви и будущем. Мы понимали друг друга, и это важно. Твое имя было Катерина. Я полюбил тебя, желал спасти и оберегать тебя. Я и сейчас люблю тебя. Я не знаю : ждал я этой встречи или нет. Но не притворяйся, потому я знаю тебя настоящую. Я люблю тебя. Люблю твои страдания.
— Плакать запрещено, Элайджа.
— Тогда позволь заботиться о тебе. Всем людям нужна забота.
— К черту.
— Тогда скажи, что-нибудь правдивое, Катерина.
— Ложь – самое приятное, что не раздеваясь позволяет себе женщина. Но приятнее лгать без одежды.
— Ты скала, камень, а твое сердце лед.
— Уже поздно, Элайджа, потому что я не чувствую, не понимаю. Где вся любовь, тепло? Покажи мне. Остались только слова. Лживые слова.