Боль уходит.
Элайджа верит, что однажды сумеет забрать её всю, до последней капли.
Всю боль.
Она ощущает на себе его взгляд – благодарный и чуткий. Орехово-карие глаза и забывает обо всем, готова, на все ради него, ради того, чтобы он целовал ее. Целовал, так, как будто она для него весь мир, и, обнимая ее, скользя своими руками по ее талии он держит весь мир в своих руках.
Ни что не заменит ценность таких моментов, когда заботливо и крепко обнимают и целуют, передавая этим самым поцелуем всю свою любовь и это важно. Кетрин был важен именно этот момент. Важен, потому что в жизни Кетрин Пирс было много жарких моментов, но не было таких моментов. Моментов, когда она понимала и ощущала, что это ее, что ее любят. Важно ощущать то, что твоя душа выбрала другого человека. Важно ощущать то, что твое сердце бьется в унисон с этим человеком.
В конце концов, между двумя людьми нет ничего важнее, кроме желания быть вместе. Отдавать друг другу всё, что есть, всё, что осталось.
Они готовы отдать все, чтобы все так и осталось, чтобы ни что не разлучило их, чтобы они были вместе.
*** Нью-Йорк. 2013 год.***
Одри желает все перемотать, но перемотать назад невозможно.
Невозможно.
Перемотать назад невозможно.
Невозможно позабыть, как вернувшись, домой, она увидела на столе две дымящиеся чашки, с чаем и приготовленный ужин, даже не сразу почувствовала опасность и смерть. Она не спешила, ведь знает, что освободившись раньше, с работы, Шон будет ждать ее. Ждать с приготовленным ужином и теплым чаем, согреет, когда ей холодно. Дыхание учащается, потому что знает, что он любит ее. Ей повезло найти мужчину, которому она не безразлична, который любит ее, заботится, переживает. Именно Шон оплатил ее лечение в наркологической клинике, думая, что это поможет ей избавиться от этого. Одри ведь и не вспомнит сейчас, как встала на этот путь. Путь, который мог привести в яму, которую засыпят песком и останется только надгробная плита. Она помнит клубы, выпивку, наркотики. Помнит, как тот впервые увидел ее, а точнее не позволил броситься под колеса автомобиля. Она была явно под кайфом, и в алкогольном опьянении. Помнит, как открыла глаза и прошептала : « — Привет, незнакомец. Меня зовут Одри.» Она помнит, как тот переживал ее, сопровождал в больницу, сидел у ее постели до самого утра, ждал новостей от доктора. Ждал, пока врач лично скажет, что ей не грозит никакая опасность. Помнит, как завязались их отношения, и каждое утро она обнаруживала и кофе пирожное на больничной тумбочке. Помнит, ведь он приходит к ней каждый день. Помнит, как впервые поцеловала ее. Помнит, как он смотрел ее и она ждала его каждый день ожидая, что тот скажет : « Привет. »Помнит, как открылась ему и рассказала, о зависимости. Помнит, что причина ее зависимости, то, что она не может найти себя в этом мире. Она не знала своего предназначение, думала, что сходит с ума, до того момента, как ее тетя, которая и воспитывала сиротку не рассказала ей о ее особых силах и связью природой. Все просто, потому что ведьма. Живая ведьма. Современная ведьма, которой возможно и душно жить в мегаполисе, без связи с природой. Она ведьма и может управлять природой, подчинять себе. Между ними не было лжи.
Они тратят друг на друга все свое время и просто любят.
Не суждено?
Она находит его тело с разорванной глоткой, на своей кухне спустя две минуты.
Она будет крепко держать его руку, сядет в лужу крови и испачкает себя кровью и поцелует руку, на которой одет перстень. Перстень должен был спасти его, не позволить уйти. Она все еще верит, ведь вера то, что у нее невозможно отнять.
Не понимает.
Смаргивает с ресниц слезу, что не смогла удержаться. Уже ничего не действует, потому, что она не в силах признать, что может утратить его и теперь уже навечно.
Как она сможет жить без него. Дышать тяжело, как будто грудь разворотили.
Не может дышать.
Захлебывается слезами, не может дышать, ведь ей было бы легче пережить свою смерть, чем его. Легче самой умереть, чем увидеть, что на твоих руках умер тот, кто сражался за тебя, даже больше, чем ты сам.
Захлебывает слезами, так, что в животе даже больно. И слезы, слезы бегут по щекам, и режет глазницы, как раскаленные иглы втыкают.
Невозможно перемотать назад.
Невозможно сказать самой себе, что тот, кого ты любишь мертва.