В районе Толстовских лесов гитлеровцы начали появляться на второй день после нашего прибытия. Их небольшие разведывательные группы стали бродить в разных направлениях. Но ни одна из них не вернулась обратно: их уничтожали наши засады.
Тогда оккупанты направили против нас около роты солдат с минометами. Их постигла та же участь. Гитлеровцы пробовали обнаружить нас и с воздуха. Не удалось и это: густые ветви старых осин и елей и уменье партизан жечь бездымные костры не дали возможности заметить нашу стоянку.
Через месяц просохли дороги, вовсю зазеленела трава, запели птицы. Лагерь давно превратился в крепость. Его окружали умело замаскированные окопы, траншеи, ячейки для секретных дозоров.
В мае штаб партизанского движения приказал усилить диверсионные операции на железных и шоссейных дорогах, подготовить людей для захвата «языков», усилить контроль за проходящими к линии фронта и на запад воинскими эшелонами. Особенно решительно штаб требовал уничтожать составы, идущие в сторону Ленинграда.
Первым увел своих партизан на железную дорогу знаток подрывного дела Александр Макеевич Зверев. Вернулся злой и сердитый.
— Плохо, Алексей Петрович, — заявил он Лучину.
— Что плохо? Расскажи толком.
— Заложили фугас. Знали, что должен пройти эшелон. Ждали часа два. Наконец показался поезд с живой силой. Радуемся, что свалим под откос. А у нас чисто не вышло, что-то недоделано в расчетах. Половину вагонов разнесло в щепки, а остальные только тряхануло, и они остались целехонька, даже с рельсов не сошли.
— Почему? — спросил Лучин.
— Сам не знаю. Фугас силен, а проку от него только наполовину.
— Может, закладываете его очень глубоко?
— Кет, действуем как и раньше, но такие заряды нас не устраивают.
— На инструкции не всегда надо надеяться. Ты же инженер, сам знаешь, что в любом деле жизнь вносит свои поправки. Так и в подрывном деле. Вчера было правильно — нас удовлетворяло, а сегодня нет.
Зверев снова ушел на железную до|рогу Новгород— Ленинград. Подрывники по-разному закладывали фугасы, но результат был один — половина эшелона оставалась нетронутой.
Лучин ходил сам не свой, взволнован был и Федор Иванович. В конце концов не выдержали и послали сердитую радиограмму в штаб партизанского движения: «Просим разоб|раться в истории с фугасами». В ответ на это прислали из Ленинграда на самолете кинооператора Михаила Дементьева.
— Что они там, смеются? Нам нужны пиротехники или грамотный минер, а не кинооператор! — шумел Алексей Петрович и, скрепя сердце, включил Дементьева с его громоздкой кинокамерой в группу Зверева.
Три дня ползали подрывники около станции Костянская, чтобы днем совершить диверсию. Как назло, оккупанты усиленно охраняли участок и только на четвертый день удалось подорвать эшелон с танками, автомашинами и боеприпасами. Дементьев вел себя на операции, как на павильонных съемках. Он заснял момент закладки фугаса, приближающийся поезд, взрыв, и когда на него посыпались обломки, успел направить аппарат на оставшиеся в целости платформы и вагоны. Оператор настолько увлекся съемкой, что его пришлось силой оттащить в лес.
Двое суток Дементьев колдовал над пленкой, а на третий день показал ее на совещании подрывников.
— Ну, а дальше что? — заявил Зверев, когда закончил рассматривать последний кадр. — Фугас от съемки не изменился и половина эшелона все равно осталась целой.
— Правильно. Все правильно, — спокойно отвечал оператор. — Только пленка показала, что фугасный заряд надо делить на две части и закладывать их под паровоз и середину состава, через двенадцать-четырнадцать звеньев рельсов. От этого сила взрыва нисколько не изменится, а весь эшелон взлетит на воздух.
— Ладно, пойду попытаюсь по-новому сработать, — заявил после некоторого раздумья Зверев.
В тот же вечер он пошел к станции Костянской.
Добрались туда на третий день к вечеру. В придорожных кустах, километрах в шести севернее станции, долго спорили, как делить фугас. Одни предлагали под голову поезда положить больше взрывчатки потому, что там паровоз и его не скоро сковырнешь с линии. Другие советовали делить на равные части.
Пока уточняли размеры и расчеты, появились патрули. Пришлось отползти в лес. Только глубокой ночью удалось по-новому заложить взрывчатку.