Вечеринка началась. В танцах кружились пары, девчата ухаживали за офицерами и усердно угощали их самогоном-первачом. Поднимали тосты за коменданта и его помощников. Офицеры пили за здоровье Ольги Онучиной, которая бойко говорила по-немецки, руководила танцами и угощением.
Последний тост подняли за организатора вечеринки — Архипова. Офицеры уже еле держались на ногах. Их приходилось поддерживать, чтобы они не свалились. Крепче всех держался комендант. Но после еще одного выпитого стакана самогона опьянел и он. Комендант просил Онучину и ее подруг сопровождать их до Оредежа.
— Обязательно, господин комендант, и уложим спать, — ответила Ольга.
На дворе уже хозяйничали партизаны. Они связали шофера, надели на него мешок и на подводе отправили в партизанский лагерь.
Пьяные немцы не заметили, что автобус подогнал к школе другой шофер. За рулем сидел Березин, одетый в немецкую форму. Организаторы вечеринки проявили подлинное гостеприимство: они вежливо помогли гостям сесть в автобус и поехали провожать их.
Вот и мост через реку Оредеж. За ним дороги идут в разные стороны — направо в Оредеж, налево в партизанский лагерь..
Неожиданно машина остановилась. Послышались визг и отборная брань: партизаны вместе с группой Архипова разоружали офицеров и прочно связывали их крепкими веревками.
Через несколько минут автобус на бешеной скорости мчался по шоссе, а затем свернул на лесную дорогу.
Шум мотора услышали в лагере. Никто не ожидал, что разведчики доставят «языков» на автобусе. Группы автоматчиков по тревоге начали занимать оборону.
Неожиданно из-за кустов выкатил на поляну огромный автобус. Из него начали выскакивать партизаны.
Первым подбежал к Лучину Николай Федорович Березин.
— Алексей Петрович, ваше приказание выполнено. Привезено шесть офицеров, в том числе майор — начальник гарнизона в Оредеже, — доложил Березин.
Вывели пленных. Офицеры стояли, понурив головы.
Ольга Онучина и Архипов пытались заговорить с майором. Но он не отвечал ни на один вопрос.
Пленных отправили на партизанский аэродром. Один пожилой капитан, когда его подвели к самолету, обернулся и сказал:
— Москау. Зер гут.
Потом у входа в самолет помахал рукой. Должно быть, этим он благодарил партизан — то ли за то, что ему сохранили жизнь, то ли за то, что дали возможность порвать с кликой Гитлера….
Слух о похищении шестерых офицеров быстро разнесся по деревням. В леса устремились десятки местных жителей, чтобы вступить в партизаны. Несколько сот человек сбежало со строительства дороги. Многих мы приняли в отряды, но кое-кого отправили обратно для ведения подпольной работы. И это принесло большую пользу. Благодаря местным жителям мы разыскали, а затем включили в бригаду партизанский отряд Григория Петровича Григорьева, установили связь с комсомольцами деревни Пустое Рыдно, во главе которых стояла Зоя Калинина. В этой же деревне привлекли к разведывательной работе колхозника Ивана Степановича Васильева, заслужившего как-то доверие оккупантов. Через Калинину и Васильева мы наладили связь со старостой деревни Волкино Фроловым, который оказался нашим человеком. Через свою дочь Паню он передавал нам ценные сведения.
Именно с помощью новых связных командование бригады узнало о появлении в нашем районе крупных карательных отрядов, их численности и намерениях. Фролов сообщил также о прибытии гитлеровской дивизии в Оредеж.
После Печковской вечеринки прошла неделя. Жизнь в лагере шла своим чередом: подрывники уходили и приходили с железной дороги, разведчики непрерывно информировали штаб фронта о втором эшелоне противника.
В те дни на опушке леса все чаще и чаще стали почвляться крупные разведовательные группы карателей.
Особенно тщательно гитлеровцы вели разведку вдоль проселочной дороги, по которой Березин провел автобус.
— Нужно ожидать «гостей», — сказал Федор Иванович Сазанов, — выслушав очередной доклад разведчиков. Численность засад была резко увеличена, особенно на проселочной дороге.
Отборные группы карателей все дальше и дальше проникали в лес.
В Оредеж, деревни Поддубье, Жилое Рыдно, Замежье, Печково, Вяжище и Волкино прибыли снятые с фронта части.
Положение осложнялось. Перед обедом Лучин исчез из своего шалаша вместе с Беляевым и вернулся к ужину.
Повар Иван Большев сразу же поставил перед ним полный котелок дымящихся щей и кучу размоченных сухарей.