— Обожди, не до еды. Лучше вызови немедля Ан-типова и Костина.
Подрывники пришли заспанные.
— Что, опять лежа траву сушили?
— Раз работы мало, что остается делать? — ответил Антипов.
— Не беспокойся. Дам столько, что взвоешь.
— От нашей работы только фрицы воют, а мы радуемся, — ответил Костин.
— Сколько у вас взрывчатки? Антипов и Костин переглянулись.
— Давайте не хитрите.
— Около тонны.
— Половину придется забрать.
— Что вы, Алексей Петрович, не трогайте, это у нас НЗ. Зачем забирать?
— Сейчас узнаете.
С этими словами Лучин вытащил карту.
— Смотрите. Вот Красный Бор, вот просека и Лысая поляна. Здесь немцы две недели вели усиленную разведку. Делали это неспроста. Завтра в девять ноль-ноль они начнут наступление с трех направлений. Мы сумеем отбиться. Но начнем это взрывчаткой. Здесь три дороги и с десяток больших троп. Немцы пойдут обязательно по ним. Вот эти тропинки и дороги за ночь надо начинить взрывчаткой. Теперь за вами дело. Справитесь?
Подрывники молчали, а Антипов даже закрыл глаза.
— Ты что, опять спишь?
— Нет. Думаю.
— О чем? Что не управимся за ночь?
— Ночи для нас хватит. Думаю о другом. Нужно, пожалуй, заминировать и деревья около дорог и тропинок, да и на опушке тоже бы надо. Пусть и осины давят фрицев.
— Сколько под каждое дерево надо толу?
— Под самое толстое — пять кило. Стволы-то вчетвером не обхватишь.
За ночь подрывники сделали всё.
Утром в лесу замелькали фигуры немецких солдат. Они в полукольцо охватывали партизанский лагерь. И сразу же загремели взрывы на дорогах и тропинках. В воздух взлетали автомашины, солдаты.
Движение карателей застопорилось. Их саперы проверили все дороги и тропинки. Мин нигде не было.
Немцы снова двинулись вперед. Они прошли уже полкилометра, как неожиданно в хвосте колонны раздался глухой взрыв. На колонну свалилась толстая ель и придавила большую группу солдат.
Немцы бросились на другую сторону дороги. Здесь на них обрушилось ещё несколько осин и елей. Тогда каратели снова вырвались на дорогу и с ходу открыли бешеный огонь по нашей обороне. Но опушка леса, где залегли партизаны, казалась вымершей.
Гитлеровцы осмелели и решительнее двинулись на поляну. Сразу же заговорили партизанские пулеметы и автоматы. Словно огромной косой скосило многие десятки фашистов. Каратели не выдержали и бросились в лес. Здесь снова начали подрываться и падать вековые деревья.
Наступило шестнадцатое июня. С первыми лучами солнца ожили прилегающие к нашему лесу проселочные и шоссейные дороги. По ним непрерывно сновали немецкие мотоциклисты, подъезжали автомашины с солдатами, тягачи с минометами и орудиями. Противник сосредоточивался на прежнем месте в районе поляны и на просеке.
Появился отряд карателей и на выходе из нашего леса с южной стороны. Теперь замысел врага стал понятным—отрезать нам путь и через кустарники загнать в непроходимое болото.
Более двух батальонов немецкой пехоты, пошло в атаку. Они шагали во весь рост, поливая опушку из автоматов и ручных пулеметов. Партизаны не отвечали. У них был приказ: открыть огонь метров с пятидесяти.
Немцы подходили все ближе и ближе. Уже отчетливо можно различить их лица, стального цвета, пуговицы. Не доходя метров восьмидесяти, фашисты ускорили шаг и побежали к опушке. И сразу же навстречу им хлынул ливень свинца. Первая цепь оккупантов была полностью скошена за несколько минут. Вторую цепь партизаны подпустили ещё ближе и почти всю уложили. Третья немедленно повернула обратно в лес.
Потерпев неудачу на поляне, гитлеровцы попытались атаковать лагерь с противоположной стороны. Но не повезло им и здесь. В тылу карателей оказались ударные группы партизан.
За ночь, по приказу Лучика и Сазанова, были усилены ударные группы, выделены специальные гранатометчики для уничтожения вражеских пулеметов, на дорогах, тропинках, под деревьями заложены новые фугасы натяжного действия.
Перед восходом солнца крупные силы вражеских войск снова повели наступление. Накануне карателям удалось определить расположение окопов партизан, прикрывающих подступы к лагерю с юго-запада. Сюда фашисты бросили почти все свои силы. С первых же минут боя гитлеровцы пустили в ход миномёты. Но мины падали далеко за нашим лагерем и только некоторые, коснувшись вершин деревьев, рвались вверху, не причиняя вреда партизанам. Пострадал лишь один человек— Валентин Глушков. Случайно залетевшая мина ударила его по ноге и не разорвалась. Однако ходить Глушков не мог.
Вскоре над поляной появился самолет-разведчик. Он летел низко. Василий Горбушин не утерпел и схватился за противотанковое ружьё.