Глеб, дрожа от восторга и страха, понял, что они с Никой находятся словно бы в центре Вселенной. Только пустота, заполненная потрясающе яркими звездами, окружала их, и облик всех созвездий был незнакомым. Глеб не увидел ни Большой Медведицы, ни Малой, ни огромного Дракона.
«Где я? Как же я могу дышать?», удивленная мысль мелькнула и пропала. Глеб понял, что сейчас все стало возможным – если он захочет, то сможет рвануться к звездам, к любой звезде и достичь ее в одно мгновение. Как? Он не мог бы дать ответ на такой вопрос, но нисколько в этом не сомневался.
И он ощущал с собой рядом могучее присутствие, они были в полной безопасности, в этом Глеб была совершенно уверен. Ему пришла в голову мысль, что если б кто-нибудь попросил его описать то, что он видел, то ничего, кроме набора банальных слов и бури эмоций, он не смог бы из себя извлечь.
Он попытался сделать шаг вперед и через секунду обнаружил, что идет по узкой тропинке, вьющейся среди высоких лиственных деревьев. Глеб с удивлением осознал, что на нем надеты легкие рыцарские доспехи бригантинного типа, металлические пластины которых были прочно прикреплены к плотной ткани одежды железными заклепками в виде маленьких сердечек. Блестящие полированные поручи, плотно охватывавшие предплечья, отбрасывали на буйное разнотравье веселые солнечные зайчики. Стальной обоюдоострый меч висел на широком кожаном поясе.
И рядом с ним, рука об руку, шла юная женщина в пышном старинном платье нежно-голубого цвета. Ее красивое лицо с выразительными синими глазами выражало печаль, и Глеб знал, что печалится она о предстоящей долгой разлуке. Не разбирая дороги, она ступала белыми мягкими туфельками по траве и выпиравшим корням деревьев. Отчего-то Глеб не испытал никакого удивления, он еще глубже погрузился в видение, забыв, кто он на самом деле. Дубы и клены наклонялись к ним своими ветвями, шепча беззвучно о бесконечной радости бытия.
Лесная тропинка закончилась, и они вышли на высокий берег широкой полноводной реки. Неподалеку возвышалась покрытая густым лесом горная цепь, она была подернута синеватой дымкой. Они остановились у самого края, высоко над водой.
Женщина повернулась к своему спутнику и нежно обняла его, прильнув к груди. Она заговорила, изо всех сил пытаясь не заплакать. Потом она отпрянула, стараясь навсегда запечатлеть его образ, и начала говорить. Она говорила о верности, о бесконечной надежде и вечной любви. Он отвечал ей сдержанно, стараясь успокоить, говорил о том, что время его похода пройдет незаметно, и скоро он вернется к своей любимой. Он не мог оторвать завороженного взгляда от ее точеного профиля. «Как со старинной камеи!», подумал он
Улыбаясь, он приложил ладонь правой руки к левой стороне груди, туда, где на светлом металле доспехов был прикреплен герб – черненый шит с выгравированной на нем белокрылой птицей, расправившей широкие крылья и грациозно изогнувшей длинную шею. Жестом, который был понятен только им двоим и который был их тайным знаком, он сделал плавное движение раскрытой вверх ладонью от сердца вверх, в небо, словно выпуская на волю выгравированную на гербе птицу. Она улыбнулась сквозь слезы и сделала тот же жест. Две птицы, видимых только им двоим и никому больше, взлетели в небо, взмахивая большими крыльями.
Удивительная догадка промелькнула в голове Глеба. Он уже почти точно знал кто его спутница. И с каждой секундой уверенность его возрастала все больше и больше. Да это же, это…Он уже был готов назвать имя, но далекий рокот грома вырвал его из объятий грез, бросив в лапы реальности.
Глеб и Ника услышали низкий голос Арье, который мягко говорил:
– Ника, Глеб… Возвращайтесь, пора…
Словно ангел, падающий с небес на землю (а может, так оно и было?) Ника открыла глаза и снова увидела перед собой знакомую картину современного города. Внизу, под горой, проносились бесконечные потоки автомобилей, а где-то неподалеку слышались голоса – неугомонные туристы в обход всех установленных троп взбирались на Масличную гору.
– Да, я видела… – прошептала она, стараясь запомнить как можно больше деталей ускользающих образов, – Я видела… Но ведь не может… не может быть, чтобы это было настоящее… Это иллюзия?
– Не более иллюзия, чем тот Иерусалим, который вы видите сейчас... Это знаменательный день, Ника... Я очень рад за вас. И за вас, – обратился он к Глебу, который сидел, откинувшись на ствол дерева, совершенно оглушенный яркими живыми видениями.