– Это как раз и подтверждает мои слова. – Тагир поднял вверх указательный палец. – Мы люди! Человеки! Двуногие существа без перьев и в очках! Эгоисты, пекущиеся о своем благе, как и всегда было с древних времен.
– А мне кажется, Тагир, мы уже не такие, какими были тысячу лет назад… – произнес неуверенно Глеб.
– Это тебе, Глеб, действительно только кажется. Отдельная личность эволюционировать не может, это же очевидно, – Тагир снова заговорил уверенным тоном. – Люди, каждый в отдельности, остаются точно такими же, как были и сто, и тысячу лет назад. Мы эгоистичны, себялюбивы, не очень любим работать для других. Все больше для себя. Альтруизма в нас очень мало. Мы же хищники по своей природе. Посмотри, как мы устроены!
Тагир раскинул руки и, выпучив глаза, оскалил зубы:
– Наши органы зрения и обоняния находятся впереди – чтобы было легче искать пищу, раковины ушей направлены вперед и в стороны, чтобы лучше слышать, как перемещается вокруг нас добыча. Пальцы с острыми ногтями сгибаются внутрь – к ладони, чтобы надежнее добычу схватить и затащить ее себе в ротовое отверстие.
Ника слушала слова Тагира и в ней нарастали противоречивые чувства. С одной стороны, она не могла ничего возразить против доводов собеседника, с другой – сердцем чувствовала, что что-то в его рассуждениях не так.
Тагир же продолжал выстраивать свои аргументы в последовательную и нерушимую, как ему казалось, цепь:
– И мы ведь очень агрессивны! Невероятно враждебны друг другу! В своей агрессивности мы ограничены исключительно опасением, что можем получить адекватный ответ от своего противника. Не будь мы уверены в том, что противник нанесет нам какой-то урон, мы бы развернулись во всю ширь наших животных инстинктов! И именно поэтому я утверждаю, вслед за многими великими умами, что все наше развитие ограничено только рамками развития общества. Мы выработали в социуме иммунитет к угнетениям масс, стараемся быть толерантными к людям иной веры и иных убеждений. Но эта толерантность лишь следствие страха получить наказание. И на этом принципе, кстати, мы воспитываем и своих детей.
– Ты такой непоследовательный, Тагир, – Ника притворно вздохнула, глядя на собеседника, – только что рассуждал об эволюции человечества в целом, и вдруг опять говоришь, что мы не отличаемся от диких племен варваров, сражающихся примитивным оружием за свои интересы.
Тагир хмыкнул:
– Я уверен, если произойдет какой-нибудь сбой в устоявшейся системе научно-технического прогресса, в сложившейся системе глобальных отношений, то мы увидим, как быстро человечество скатится к пещерному веку. И это будет следствием потери достигнутого уровня жизни, утраты материальных – именно материальных, а не духовных – благ. Потерянный рай, в котором мы сейчас живем и которого не осознаем, заставит людей стать еще более жестокими по отношению друг к другу.
– Какой же это может быть сбой, Тагир?
– Это может быть природный катаклизм вроде падения на Землю астероида или тектонических подвижек земной коры, массовые технологические неполадки в системах обеспечения нормального функционировании городов и целых стран, случайно нажатая «ядерная кнопка»... Наконец, это может быть пассионарный всплеск какой-то нации, за которым последует великое переселение народов – как это происходило раньше, в древние времена. Примеров тому великое множество. Да вы сами знаете, читали же работы Льва Гумилева. Иногда, невесть по каким причинам, под воздействием невесть каких сил, какие-нибудь, еще совсем недавно малоизвестные народы или нации начинают бурлить, кипеть, пока наконец не выплескиваются за границы своей территории. И тогда – берегитесь те, кому не посчастливилось жить с этой нацией в одну эпоху! Их ждет судьба поверженных – судьба влачить жалкое существование вассалов, а то и быть полностью уничтоженными!
– Ты и правда не совсем последователен, Тагир… Ты забыл об идеях гуманизма и просвещения, об идеях равенства и братства…– подал голос Саян, по-прежнему стоявший у окна. – Но что же насчет Ариэля? Мы так увлеклись разговорами, что забыли о том, с чего начали.
– Ах, да, конечно, – вспомнил Тагир и снова открыл отложенную было книгу. – Так вот, Ариил, один из семидесяти двух ангелов-шеймгамфойрош, считается ангелом огня. – Он поднял голову от книги и внушительно сказал: – Ну вы же понимаете, что ангелов не существует… Э-э-э, ты уж извини, Ника, я тебя очень люблю и уважаю, но я уверен, что твои рассказы о крылатых людях, которых ты якобы время от времени видишь, не более чем фантазия. Она у тебя очень и очень богатая. Почти как у Эммануила Сведенборга, хоть и жил он почти триста лет назад. Он ведь тоже утверждал, что ангелы ничем по виду от людей не отличаются, а люди после смерти отправляются в такие места, где их бытие почти ничем не отличается от земного.