– Ты еще скажи, что тебе лет двести.
– Больше, – Данила еле заметно улыбнулся и поцеловал Машу. – Я не мог исчезнуть у тебя на глазах, – Ангел продолжил рассказ. – Я видел, как ты садилась в такси, но не осмелился сесть рядом и следить за тобой.
– Как это? В смысле, как ты можешь следить?
– Когда я растворяюсь, становлюсь невидимым и могу еще какое-то время находиться на Земле. Не заметно. Я чувствую все эмоции людей, с которыми общался за день. Мне не нужно было ехать с тобой, чтобы увидеть, как ты плакала. Прости меня, мышонок.
Маша смотрела на Данилу большими, удивленными глазами.
– Ущипни меня. Я сплю.
Данила погладил кота, который спал на коленях у Маши.
– Лучше так, – Данила укусил Машу за шею.
– Ай, – она потерла место укуса. – Теперь я в кого-нибудь превращусь?
– Ты смотришь слишком много телевизор или читаешь странные книги. Я Ангел, а не вампир.
– Кстати, – Маша выпрямила спину, – а вампиры существуют? Они, правда, пьют кровь?
– Мой маленький мышонок, – Данила улыбнулся и зарылся носом в Машины волосы, – я не знаю.
Данила обнял Машу за талию. Молча они сидели несколько минут.
– Значит, ты скоро опять исчезнешь?
– У нас еще есть несколько часов.
– Спой. Я хочу увидеть, – Маша коснулась лица Ангела, – твои глаза такими, какими они были в нашу первую встречу.
– Подожди меня здесь, – Данила чмокнул Машу в нос и направился к барной стойке.
Маша чувствовала внутри себя тепло, которое медленно растекалось по венам. Таких чувств она еще никогда не испытывала. Она верила Даниле. Сама не понимала почему, но верила. Каждому его слову. Каждому взгляду. Каждому прикосновению.
«Ангел», – про себя произносила Маша, глядя на Данилу. Она чувствовала, что он особенный, но прогоняла эту мысль.
«Глупо. Очень глупо. Влюбиться вот так…В первого встречного…Но…Он мне какой-то родной. Будто я его давно знаю. А с другой стороны, я не знаю его совсем. Какую еду он любит. Что читает. Что больше всего ненавидит. Какой он по характеру. Какой в постели».
От последней мысли Маша покраснела и закрыла ладонями лицо. Ей хотелось открыть глаза и увидеть придуманный другой мир. Мир, в котором Данила никогда не исчезнет. Мир, в котором нет слез, боли и расставания.
Маша погладила свои губы, на которых еще оставалось тепло Данилы. Она обняла себя за плечи и посмотрела в маленькое окошко.
На улице стемнело. С этого вечера Маша начала ненавидеть сумерки и ночь.
На коленях лениво потянулся кот.
– Он опять уйдет? – стирая слезу со щеки, Маша спросила у Наполеона. – И уже не вернется?
– Кто не вернется? – Данила положил руки на плечи Маши.
– Ты! Мы больше не увидимся – ведь так? Это наш прощальный вечер? Поэтом ты привел меня сюда? Закончить то, что здесь и началось?
– Тссс. Тихо, девочка моя. Пожалуйста, не плачь, – Данила крепко прижал Машу к груди.
Маша плакала навзрыд, сжимая в кулаках гольф Данилы. Ангел гладил Машу по голове, целовал в макушку. Даниле хотелось кричать. Кричать от безысходности. Кричать от того, что он ничего не может изменить. Чувство вины перед Машей разрывало сердце.
– Я не знаю, что нужно сделать, чтобы ты не плакала. Помоги мне, пожалуйста, – Данила вытер руками слезы с Машиных щек. – Помоги мне, мышонок.
– Приготовь мне завтрак.
– Прямо сейчас? – Данила удивился.
– Утром. Я хочу проснуться от твоего поцелуя и запаха свежесваренного кофе.
– Я приготовлю завтрак, но не обещаю, что завтра утром, – Данила погладил Машу по щеке. – Улыбнись.
Маша улыбнулась и крепко обняла Данилу за шею.
– А где Наполеон? – Маша глазами осмотрела столик и заглянула под стол.
– Он здесь! – крикнул бармен.
Наполеон сидел на барной стойке.
– Кот у вас, ребята, очень наглый, но милый. Ему сложно отказать, – бармен погладил кота. – Кстати, Данила, все готово.
Данила поставил высокий стул в центре сцены и взял микрофон.