— Чем дольше мы здесь находимся, тем сильнее обостряются наши чувства, — говорит Гейдж. — Ее тоже.
— Мои чувства работают только тогда, когда я рядом с вами, — обращаю их внимание на мои слова. — Племя слепцов доказало это.
— Ты можешь чувствовать, когда дьявол наблюдает за тобой. Ты также быстро учишься и просчитываешь следующий шаг, даже при условии отсутствия предварительных знаний об испытаниях или о месте их проведения, — объясняет Джуд, словно мягко обвиняя.
Я открываю рот, чтобы начать наше обычное подшучивание, но Гейдж глубоко вздыхает.
— Там! Мы на финише! — кричит Иезекииль, и мы все снова начинаем бежать.
Мы выбегаем из леса, освещенные ярко-красным небом, от которого даже парни прикрывают глаза. Я благодарна телу призрака, так как в этой форме мои глаза не так чувствительны. До того, как лес погрузился в темноту, небо оказалось тусклым.
Мое сердце замирает, когда я слышу вибрацию земли. Затем проблема замирания сердца отходит на второй план, когда я вижу почему.
Овраг, с которого мы начинали, теперь находится по обе стороны от нас. Ни леса, ни гор, которые мы видели ранее, нет. Теперь мы видим на километры и километры вперед лишь огромный каньон, полный монстров, которые в панике несутся на нас. Их так много, но нет трехголовых адских псов. По крайней мере, я ни одного не увидела.
От вида некоторых особей у меня сводит живот, когда они скидывают свою кожу, меняя облик на гораздо более устрашающий. Очевидно, им нужна другая форма, чтобы сожрать очень аппетитно выглядящих мужчин.
— Смертельная ловушка, — рычит Джуд. — Мы должны были сохранять наши жизни все это время, чтобы встретиться лицом к лицу с этим. Никакого гребанного шанса на выживание. Даже если мы все прикоснемся к ней и используем ее в качестве проводника, мы едва успеем что-либо сделать до того, как отключимся, что и произошло со мной ранее… до того, как это поглотило меня.
Я подхожу ближе к краю, не веря своим глазам. Это похоже на одну гигантскую массу наступающих смертоносных существ, и я оборачиваюсь, видя, что та же участь надвигается на нас и с другого конца оврага.
— Все встаньте вокруг меня, — кричу я, затем опускаю взгляд на мои рубиново-красные тапочки, когда те появляются на моих ногах.
Парни делаю то, что я говорю: кладут руки на меня, и только мои ноги становятся плотными и начинают двигаться.
— Нет места лучше дома. Нет места лучше дома. Нет места лучше дома…
— Ты что, издеваешься над нами? — прерывает меня Джуд, заставляя мои глаза широко раскрыться, и я морщусь.
— Стоит попробовать, — говорю я им, злясь на все эти ложные надежды, которые дали мне фильмы за последние несколько лет.
Чудовища все еще быстро приближаются, а вершины каньона покрыты слоями адской лавы, которая начинает стекать вниз, и я делаю глубокий, решительный вдох.
— Как победить нескончаемую армию самых злобных хищников ада, попав в нутро прямо из глотки, когда не хватает силы, чтобы убить их всех? — тихо спрашивает Иезекииль, стоящий рядом со мной.
Во мне закипает гнев, когда в душе клубится все темное и порочное. Дьявол играет нечестно. Каждый раз, когда мы преодолеваем одно препятствие, перед нами встает еще более невыполнимая задача.
Над головой бушует гроза, и темные тучи зловеще сгущаются над нами.
— Что теперь? — стонет Гейдж, смотря вверх.
— Не то чтобы это имело значение. Но на эту гребаную загадку нет ответа, — рычит Джуд.
— Вообще-то. Есть, — говорю я, когда небо темнеет, полностью затягиваясь темными грозовыми тучами, в которых сверкают молнии. — Ты заставишь бесконечную армию хищников поверить, что ты гораздо опаснее. Подумай о мыши, которую преследует кошка.
— В этом нет никакого смысла, и на самом деле это не ответ, — возражает Джуд.
— Я знаю, — говорю, когда эта очень соблазнительная сила проходит через мое тело с такой силой, какой я никогда ранее не чувствовала. — Это был намек.
— Время на исходе, — рычит Иезекииль, когда первая шеренга злобных, плюющихся, щелкающих челюстями монстров приближается к нам на расстоянии десяти метров с обоих сторон. — У нас нет времени на намеки и догадки. Если ты знаешь гребанный ответ, просто выкладывай его.
На моих губах появляется ухмылка, когда я перевоплощаюсь и треск молний становится громче.
— Будь бесстрашной, — шепчу я себе под нос и бросаюсь к чудовищам, не обращая внимания на громкие крики протеста и ругань за спиной.
Стиснув зубы, я размахиваю руками и ногами, бросаясь в бой.
Монстры разбегаются в разные стороны и стараются убраться с моего пути, когда их охватывает страх и дурные предчувствия. Они практически топчут друг друга, чтобы оказаться как можно дальше от меня.
Парни бросают в мой адрес еще много неприятных слов, но я оглядываюсь назад и вижу, что они следуют моему примеру. Хотя они не выглядят счастливыми от этого. На самом деле, я бы сказала, что они выглядят немного убийственно. Может быть, они разыгрывают роли, чтобы добавить немного драматизма в нашу игру в кошки-мышки.
Я нацепляю маску мега-стервы, на всякий случай, чтобы это сработало лучше.
Толпа чудовищ продолжает расступаться, и парни следуют за мной.
Это разделяющее море чудовищ с одной сумасшедшей девушкой во главе. Монстры даже не натыкаются на меня, потому что они так отчаянно пытаются убежать от бесстрашного хищника, которым я притворяюсь.
Как только мимо нас проносится последняя группа монстров, я превращаюсь в призрака, измученная и нуждающаяся в отдыхе от своего совершенно неподходящего, страдающего от гравитации тела.
Буря рассеивается, будто с нами покончено, когда монстры ушли. Честно говоря, я даже задаюсь вопросом, был ли этот шторм вызван мной. Он помог мне укрыться от любопытных глаз дьявола, когда я решила стать человеком.
Монстры продолжают бежать по оврагу, сталкиваясь с другими. Я отворачиваюсь, когда они становятся едва слышным эхом.
Гейдж поднимает палец, грозя мне, но он слишком тяжело дышит, чтобы произносить слова, и, судя по выражению его лица, это его расстраивает. Он останавливается на том, чтобы изобразить, как сворачивает мне шею прямо у меня на глазах, затем поворачивается и уходит.
Уже двое из них использовали одну и ту же инсценированную версию этой угрозы против меня.
Иезекииль просто смотрит на меня, тоже не произнося ни слова. Он делает шаг ко мне, затем отступает, затем останавливается и сжимает кулаки. Наконец он поворачивается и уходит, будто заставляет себя это сделать.
Джуд разочарованно проводит рукой по волосам, опускаясь на камень, когда овраг исчезает из виду, последнее препятствие преодолено, и загадка решена. У него такой вид, будто он хочет ударить меня пятью пальцами до смерти.
Кай ударяет кулаком по каменной стене, оглядываясь на меня через плечо и делая несколько неуверенных вдохов, прежде чем решиться броситься на меня, как обнаженный гладиатор.
Он открывает рот, собираяся наорать на меня, но вместо этого издает серию очень громких и беспорядочных звуков, чтобы выразить свое явное разочарование, слегка обеспокоенно качая головой, прежде чем развернуться и направиться к черным скалам, которые теперь стоят у нас на пути.
— Не за что, — говорю я им в спину, когда они все уходят от меня.
Еще один хор разочарованных возгласов — мой ответ на это, когда они ускоряют шаг своей сердитой походкой, вынуждая меня прильнуть к ним, вместо того чтобы продолжать идти.
— Это сработало, не так ли? — указываю я, находясь прямо у них за спинами.
Как будто они это спланировали, все четверо отмахиваются от меня, даже не оглянувшись.
— Грубо, — вздыхаю я, останавливаясь на секунду, чтобы одарить их равнодушным взглядом, которого они даже не замечают.
Я бегу трусцой и догоняю их.
— Бьюсь об заклад, это было проще, чем бороться с вашими размахивающими членами во время битвы вслепую, я права?
Прохожу мимо них и поднимаю руку, чтобы девочке-призраку дали пять... Она остается висеть, когда они проходят мимо меня обратно.
— Вы, ребята, совершенно не цените мою удивительную индивидуальность.