Как только моя рука опускается на плечо Иезекииля, чтобы попытаться заставить его первым расслабиться, перед нами вспыхивает ослепительный свет.
Глава 7
Когда мы оказываемся на кладбище, очевидно выкинутые из ада без предупреждения, рука Иезекииля проходит сквозь меня. Я чувствую, как он тянет меня за собой, и внезапно мы оказываемся дома.
Остальные трое немедленно следуют за нами, и мы все вместе входим в гостиную, переводя взгляды друг на друга, словно лишившись дара речи. Для меня это непривычно, если быть откровенной.
Я обнаруживаю, что на мне до сих пор надет облегающий костюм дьявола, а они все совершенно голые. Я тут же становлюсь плотной на случай, если парни захотят отблагодарить меня за мои потрясающие навыки выживания, как это делали Кай и Гейдж во время того изнурительного испытания.
В таких редких ситуациях нельзя быть слишком подготовленной.
Я придвигаюсь чуть ближе к Гейджу, касаясь его руки. Он рассеянно обнимает меня, притягивая ближе, словно рефлекторно, и смотрит на Джуда.
— Он отпустил нас, — говорит Гейдж.
— И что теперь? — спрашивает Кай. — Мы были уверены, что нам гарантирована смерть, когда нас отправили в нутро ада.
— Мог ли он ожидать, что мы пройдем испытания и выживем? Даже зная, что она где-то рядом с нами? — спрашивает Джуд, указывая на меня, словно ему нужны разъяснения.
— Было ли это все настоящим испытанием, или смертным приговором? И какая выгода дьяволу от тех знаний, которые он получил, изучая вас? — спрашиваю я.
Парни недоверчиво смотрят на меня.
— Простите, — говорю я им, хотя на самом деле мне совсем не жаль. — Трудно избавиться от привычки смотреть на все как на загадку спустя столько времени.
Моя рука незаметно перемещается на грудь Гейджа, обводя одну из его странных татуировок, которые мне очень нравятся. В конце концов он все еще мой фаворит.
Оглянувшись назад, я замечаю Джуда, свирепо смотрящего на Гейджа, пока тот в ответ лишь ухмыляется.
— Может нам стоит обсудить это в одежде, потому что она постоянно отвлекается, — выпаливает Джуд.
Я оглядываюсь по сторонам и вижу четыре очень привлекающие к себе внимание эрекции, которые говорят о том, что они все думают о том же, что и я. Им просто нравится притворяться, что они не такие пошлые, как я.
— Угроза жизни и секс ради выживания идут рука об руку, — послушно сообщаю я им, оглядывая их члены с пирсингами.
Член Гейджа упирается мне в бедро, и я почти закрываю глаза, потому что все еще не могу привыкнуть ко всем этим по-настоящему потрясающим ощущениям и многое испытываю впервые.
— Не раньше, чем мы все согласимся, — говорит Гейдж, все еще ухмыляясь Джуду.
— Я единственный, кто явно не заразился от нее, — отвечает ему Джуд, а затем одаривает меня улыбкой, которую скопировал с меня.
— Я уверена, что все еще девственница, хотя у меня нет никаких научных доказательств. Я бы предпочла не идти к врачу, чтобы он проверил данный факт. Не совсем уверена, что желаю, чтобы кто-то копался в таком интимном месте. Дело в том, что я сильно сомневаюсь, что могу тебя чем-то заразить.
— Как с ней спорить, если в девяноста процентах случаев в ее словах нет ни капли здравого смысла? — огрызается Джуд, немного грубо жестикулируя, словно я довела его до крайности.
Это завораживающе интригующе, и я иду на кухню, пока они продолжают разговор.
— Ты единственный, кто все еще убежден, что она представляет угрозу нашей связи. За последние три дня мы чувствовали себя лишь сильнее, — говорит ему Гейдж. — Мы были сильнее.
— За все придется платить, — заявляет Джуд, будто он самый разумный из них. — Везде нужен баланс. Мы знаем это. Именно поэтому мы договаривались не прикасаться к ней, и теперь вы все доводите ее до оргазма и спите рядом, обнимая ее. Она завладела вашими гребаными мыслями, как никто другой, и делает так, чтобы вы боролись за звание ее любимчика. Никто из вас даже не задумывается об этом!
Закончив с первым этапом моей текущей задачи, я нажимаю несколько кнопок на микроволновой печи и иду за тарелкой.
— Я серьезно убежден, что она что-то с вами троими сделала. Я единственный, кто не целовал ее в губы, кто помнит, каково это, когда зависть начинает разъединять нас, — рычит Джуд.
— Она что, готовит попкорн? — недоверчиво спрашивает Иезекииль, когда предательское поп-поп-поп начинает свою фазу.
— Она сумасшедшая. И чертовски отвлекает всех нас. Скажите мне, что вы не понимаете того факта, что мы только что пережили третье худшее испытание за долгую историю ада, и вместо того, чтобы обсуждать истинные планы дьявола, мы обсуждаем ее, — продолжает Джуд, пока я достаю попкорн и начинаю высыпать его в свою тарелку.
Я быстро споласкиваю руки, хотя на самом деле они и не могут испачкаться, если сменю одежду с призрачной на настоящую. Я просто волшебно чистая. Прекрасная маленькая привилегия.
Я не против, чтобы парни были грязными. Они по-прежнему пахнут соблазнительно, и сейчас они немного испачканы, что на самом деле очень сексуально, потому я в самом деле сумасшедшая.
— Все, что мы можем сделать, это предположить, что происходит с Люцифером. Его уже довольно давно называют «Безумным Королем», — растягивает слова Иезекииль. — И мы можем начать обдумывать все, что узнали о ней, прямо сейчас, пока наши воспоминания свежи. Очевидно, что она — то, что нам так не хватало. Ты единственный, кто этого не видит.
Джуд выглядит так, будто он вот-вот снова получит смертельный удар, когда я прохожу мимо, держа в одной руке свою тарелку с попкорном, а другой рукой, закидывая воздушную кукурузу в рот.
Я такая голодная. И это определенно тот самый момент, когда я могу насладиться попкорном.
Они все поворачиваются ко мне, не говоря ни слова, с отсутствующим выражением на лице.
— Что? — спрашиваю я с набитым ртом, прежде чем снова наполнить его.
Губы Иезекииля подергиваются.
— Видите? — уточняет Джуд, указывая на меня так, словно я только что доказала его правоту. — Сумасшедшая!
Он как обычно сверлит меня взглядом, а я проглатываю свой попкорн, закатывая глаза.
— Я иду в свою комнату. Оставлю дверь открытой — образно говоря — для любого, кто захочет мне помочь с моим статусом девственницы. Я все еще слишком хороша для всех вас, но сейчас вы нравитесь мне немного больше. Ну, кроме тебя, — говорю я, адресуя последнюю фразу Джуду. — Ты не притронешься ко мне до тех пор, пока не перестанешь меня ненавидеть,.
Я намеренно задеваю его, проходя мимо, и трясу задницей гораздо сильнее, чем это необходимо, когда поднимаюсь по лестнице, все еще в своих рубиново-красных тапочках на низком каблуке. Нет, я не ношу каблуки в таком виде. Это не так изящно, когда гравитация — настоящая сука.
— Даже не думайте об этом, — слышу я слова Джуда, сказанные парням. — Пока мы все на это не согласимся. Не позволяйте ей лишить нас последней крупицы власти.
На этот раз я — та, кто отшивает его. Затем закидываю еще попкорна, потому что я действительно проголодалась. На самом деле, ужасно хочу кушать.
— Нам необходимо как-то уладить это, иначе мы так и останемся в тупике, — отвечает ему Кай.
— Тогда мы найдем способ уладить этот вопрос, — говорит Джуд с леденящим душу спокойствием, которое в конце концов, заставляет меня оглянуться и посмотреть на них с верхней площадки лестницы.
Он ухмыляется мне так, что кажется еще более опасным, чем сам дьявол. Иногда я забываю, что он действительно может убить меня однажды, когда устанет пытаться понять.
Глава 8
Съев две порции попкорна, я раздеваюсь и решаю насладиться прелестями своего тела, принимая невероятный душ.
Вода, стекающая по мне быстрыми ручейками — одно из многих приятных ощущений.
Я не думаю ни о парнях, ни об аде, ни о дьяволе, ни о том факте, что Люцифер, возможно, все еще играет в смертельную игру с нашими жизнями. В этот момент я просто девушка, наслаждающаяся роскошью ощущений, которые, как я наблюдала, многие другие воспринимают как должное на протяжении многих лет.
— Звуки, которые ты издаешь от самых незначительных, простейших удовольствий — это то, что сводит меня с ума больше всего, — говорит Иезекииль, заставляя меня испуганно открыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он зарывается пальцами в мои волосы и грубо оттягивает мою голову назад, соприкасаясь своими губами с моими.