— Он говорит обо мне? Я думаю, он не в себе, — высказываю я ребятам, придвигаясь ближе к Каю, хотя теперь, когда адреналин спадает, рана начинает изматывать меня.
— В аду она поправится быстрее, — продолжает Ламар. — Вы это знаете. Они никогда не узнают, что я разрешил вам пройти, и вы сможете продолжать хранить свой секрет. Я не скажу им, если она действительно не хочет, чтобы они знали. Но зачем держать это в секрете от меня? — спрашивает Ламар, и в его голосе звучит обида. — Особенно, учитывая, что она больше месяца исцелялась от того, от чего могла бы немедленно избавиться с моей помощью.
— У кого-нибудь есть догадки, почему он звучит так, будто его предали? — театрально шепчу я.
— Нет, — говорит Кай рядом со мной, на его лице написано замешательство.
Ламар переводит взгляд с одного парня на другого, которые уставились на него так, словно он только что перевалился через край странного обрыва.
На лице Ламара на мгновение появляется смятение, когда он видит, что парни растеряны. Я не уверена, подражает ли он подсознательно, или его реально смущает их замешательство.
Все это действительно сбивает с толку, если хотите знать мое мнение.
Затем его глаза расширяются, как будто он только сейчас что-то понял, и он делает неуверенный шаг назад.
— Вы действительно понятия не имеете кто я такой, не так ли?
— Да… — Гейдж преувеличенно растягивает слова, как будто разговаривает с сумасшедшим. — Ты парень Манеллы.
— Только потому, что члены королевской семьи не верят в брак, ни в каком его проявлении, — чувствует он необходимость оправдаться. — Но, по крайней мере, ты сказал «парень», а не «любовник», — продолжает он.
Точно.
— Это все, что вы знаете обо мне? Вы не ведете какую-либо игру? — Ламар спрашивает так, как будто это очень важный вопрос.
Четверка обменивается недоуменными взглядами, и Ламар делает шаг назад.
— Сукин сын. Как, черт возьми, она это сделала?
— В его словах нет ни капли смысла, — отмечает Иезекииль.
— Спасибо, — простонала я. — Я боялась, что я просто глупая.
— Так вот как вы находите баланс? — Ламар говорит так, как будто только что подумал о чем-то, что делает его гением.
— Я собираюсь вытрясти с него все ответы, которые будут иметь смысл, если кто-то другой не сделает это за меня, — говорю я со вздохом.
В следующее мгновение Иезекииль хватает Ламара, но Ламар просто подмигивает, и мы внезапно оказываемся в комнате без окон, полной элегантного декора.
— И мы в аду, — говорю я со вздохом. — Снова.
Но боль проходит, и я заставляю призрачную рубашку исчезнуть, чтобы показать, что синяк наконец-то прошел.
— Ей лучше, не так ли? — спрашивает Ламар, и я быстро заставляю свою рубашку появиться снова и бросаю на него пристальный взгляд.
Он не смотрит на меня. Фух. Я думала, что он может видеть меня.
Он глядит на четверых парней, которые медленно отводят взгляд, как будто тоже изучают залеченную рану.
— Чувствую себя намного, намного лучше, — говорю я им. — Не убивай его пока, — обращаюсь я к Иезекиилю, чьи губы дергаются, когда он делает шаг назад и отпускает Ламара.
— Она только что сказала тебе пока меня не убивать, не так ли? — спрашивает Ламар с возбужденной улыбкой.
— Ты слышал ее? — рычит Джуд так, словно Ламар совершил только что тяжкое преступление.
В следующее мгновение Кай оказывается у него за спиной, приставив меч к основанию шеи.
— Либо ты сейчас очень жестока, Пака, либо они не единственные, кто потерял память. А это значит, что все, что, как мне кажется, я выяснил, окажется недействительным, и ты, черт возьми, вполне можешь позволить им убить меня. Что означает, что я идиот, раз привел вас всех сюда, никого не предупредив.
Он прочищает горло.
— Большой, тупой идиот, — нервно произносит он, оглядываясь по сторонам, ожидая, что кто-нибудь улыбнется и скажет ему, что мы все шутим.
Но мы не шутим.
— Я не слышу ее. Я просто знаю, что она сказала бы это, если бы играла со мной. Но я начинаю думать, что она действительно понятия не имеет, кто я такой. Но зачем ей спасать меня в той проклятой тюрьме, если она меня не знает? Она знает о моей роли в отношениях с духами и...
— Она не знает о твоей роли в отношениях с духами, но я действительно заинтригован, потому что мне тоже хотелось бы знать, — говорит ему Джуд, лукаво улыбаясь, когда Кай подходит немного ближе с мечом в руках, чуть опуская его, едва не прокалывая кожу.
— Тебе стоит как-нибудь поточить свои лезвия, — говорю я ему. — Очевидно, вы все стали непостоянными и ленивыми за последний месяц, когда меня не было рядом, чтобы делать вас потрясающими.
Иезекииль резко выдыхает, как будто молча умоляет меня заткнуться к чертовой матери.
— Я думаю, пришло время объяснить немного подробнее, — говорит Ламар чуть менее уверенно, держа руки поднятыми, чтобы показать, что он не представляет угрозы. Но я вижу, как от него исходит огромная сила.
Он мог бы легко отбиваться от них достаточно долго, чтобы в итоге исчезнуть. Или, возможно, убить одного из них.
Это заставляет меня быть настороже, я скрещиваю руки на груди и внимательно слежу за каждым его движением. Лейк научила меня никогда больше не позволять застать себя врасплох.
Неудивительно, что парни такие параноики. Теперь я, наконец, понимаю. Просто нельзя доверять людям, связанным с адом. Кто бы мог подумать?
Конечно, я никогда не доверяла ей, но они веками доверяли Лейк и даже заботились о ней.
Я так рада, что она мертва.
— Видите ли, мы очень старались не допустить вас до испытаний, потому …
— Это был ты? — рычит Кай, в то же время, что я говорю, — Это самый ужасный способ начать свое объяснение.
Джуд фыркает, затем выглядит по-настоящему сердитым, когда ему приходится сдерживать улыбку, хотя он пытается выглядеть действительно разозленным. В результате он бросает на меня сердитый взгляд и, наконец, стирает эмоции со своего лица.
— Была причина! — кричит Ламар.
Кай с трудом отстраняется.
— Была причина! — повторяет Ламар, с трудом сглатывая.
Затем он исчезает, и мы оборачиваемся, когда он приземляется на свой стол, устраиваясь поудобнее.
— Боюсь, мне придется держаться от вас четверых подальше, пока Пака меня не вспомнит.
— Пака — совсем не то крутое имя, которое я искала, — говорю я им. — Я Зена или Феникс... что-то в этом роде.
Кай издает стон, глядя на меня.
— Она постоянно говорит неподобающие вещи в самые неподходящие моменты, что опровергает серьезность ситуации вокруг. Я прав? — спрашивает их Ламар. — Она все такая же?
— Я думаю, он слышит ее, — решает Иезекииль.
— Нет! — кричит Ламар, когда парни начинают надвигаться на него. Он поднимает руки, словно защищаясь, а затем добавляет, — Я могу убить вас, поскольку, похоже, вам не хватает информации о вашей силе, но вы не можете убить меня. Однако, я могу поклясться, что вообще не прикоснусь к вам. Она убьет меня, если я это сделаю.
— Последнее предложение на самом деле имеет для меня смысл, так что это улучшение, — говорю я им.
— Она любит сильно, — продолжает Ламар. — Очень сильно, — добавляет он, улыбаясь так, словно гордится этим. — Она самый ревнивый человек, которого вы когда-либо встречали.
Это вызывает у некоторых из них ухмылку.
— Я не так уж плоха, — напоминаю я им.
— Она отправится на край света, чтобы спасти вас четверых. И будет серьезной, когда это потребуется. Потому что, пока она отвлекает вас от напряженного положения, она систематизирует каждую новую информацию, накапливает ее, записывает на потом, а затем складывает все это воедино, предлагая наиболее разумный подход к ситуации. Хотя нас самих это часто выбивает из колеи или просто сводит с ума. Но у нас нет такой способности рассуждать, как у нее.
— Он хорошо сказал, — говорю я, убежденная, что он целует меня в зад, потому что думает, что я руковожу этим шоу. Это придает сил, если я сама так говорю.