— Пусть живет. Я исцелилась, так что отвезите меня домой и доставьте мне много оргазмов, — заявляю я, будто я королева, и они должны выполнять мои приказы.
Кай фыркает, напоминая мне, что на самом деле наши отношения строятся не так.
Ламар стонет, вероятно, потому что понятия не имеет, на что реагируют их, казалось бы, случайные мимические тики и удивленные или недовольные возгласы.
— Дело в том, что я ее знаю. На самом деле она моя лучшая подруга, — добавляет Ламар.
Услышав это признание, я воспрянула духом. Я никогда раньше не была чьим-то лучшим другом. Новизна этого сама по себе довольно интригующая.
На остальных это не произвело такого впечатления, как на меня.
— Ладно, давайте начнем с основного. Вы четверо даже понятия не имеете кто вы, не так ли? — спрашивает Ламар.
— Четыре всадника, — автоматически отвечаю я, ведя себя так, будто выиграю приз, если произнесу это первой, хотя он меня не слышит.
— Нет, — говорит Иезекииль, закатывая глаза.
Кай прижимается к моей спине, вызывая у меня те мурашки, которые я снова чувствую теперь, когда вся боль прошла.
— Я думал, что это уже и так очевидно, но вы — Четыре всадника, — говорит им Ламар.
Я поднимаю кулак в воздух, и мой наряд превращается в костюм сексуального дьявола на Хэллоуин, просто чтобы придать немного бесчувственного юмора этому моменту, когда я начинаю указывать на них одного за другим.
— Видите? Я знала это! И я была права. На самом деле, это немного разочаровывает, потому что все время это было так очевидно, — говорю я, чувствуя себя немного опустошенной.
Быстрый выброс адреналина исчезает из-за отсутствия напряжения, которое привело к этому.
— Но они погибли во время столкновения двух королевств или чего-то в этом роде, — заявляет Гейдж, как будто напоминает ему об этом.
— Конечно, они погибли, — соглашается Ламар. — Но у меня нет доступа к истинным деталям того, как вы были убиты.
— Их нельзя было возродить, потому что они были слишком несбалансированными или что-то типа этого, — продолжает Гейдж, разбираясь с частичными фрагментами информации, которую они собрали об аде за эти годы.
— Возрождение так не работает. Нас бы снова выплюнуло в глотку ада, чтобы мы обрели новую форму. А не возродились наверху, — быстро добавляет Иезекииль.
— Они были несбалансированными, и было разумно полагать, что смерть неизбежна. Перерождение, конечно, не заканчивается новым рождением. И все же вы здесь, — продолжает Ламар, указывая на них. — Новые тела. Новые лица. Без сомнения, она выбирала их самостоятельно. Я почти уверен, что именно поэтому у вас такие идеальные фигуры и лица.
Я улыбаюсь, потому что Ламар нравится мне еще больше, и подмигиваю парням.
— Он говорит, что вы симпатичные, потому что я постаралась, — я покачиваюсь на каблуках, сцепив руки перед собой. — Не за что, — добавляю я.
Я даже сажусь на стул, как изящная маленькая девочка в своем дьявольском наряде.
— Ты говоришь, что мы умерли, но она вернула нас к жизни смертными, придумала, как нам вернуться, и каким-то образом сумела подарить нам бессмертие без того, чтобы нам пришлось отправлять свои души в ад и рисковать ухудшением внутреннего равновесия, — заявляет Кай так, словно Ламар только что перешел черту абсурда.
Я ничего из этого не понимаю, но продолжаю слушать, сплетая воедино то, что могу, и потихоньку, шаг за шагом, формируя свой собственный вывод.
— Она не позволила истории повториться. Таким образом, она сделала вас сильнее морально. Но я не знаю, как ей это удалось. Как будто ваши души были украдены, вычищены начисто, соединены заново с первым вздохом жизни, и теперь вы снова вместе. Я даже не уверен, как вы нашли друг друга, если бы не знали всего этого, — продолжает Ламар.
— Узы свели нас вместе, — говорит ему Джуд, хмурясь. — Как и все четверки.
— Конечно, не такие, как у всех остальных. Вы первые. Все остальные — лишь копии, своего рода космическое эхо. Никогда еще не было такой сильной связи, как у вас. Доверьтесь мне. Они веками надеялись найти вам замену. Манелла спрятал вас, потому что мы оба видели, какими загадочными вы были — бессмертными, но в то же время чистыми? Невозможно. И только Пака стремилась к невозможному.
Он прочищает горло, его глаза кажутся немного затуманенными.
— Однако, если честно, мы до конца не верили, что вы — это они. Это болезненно — обнадеживать кого-то. Но нам понравилась та надежда, которую это дало, поэтому мы спрятали вас, притворившись, что играем в игру Паки или в вашу собственную. Люцифер, конечно, об этом не знает. Но мы в курсе, что если ты захочешь, то в конце концов дашь нам знать... полагали, что у тебя остались воспоминания.
Кажется, никто не знает, чему верить. На этот раз, стоя на их стороне, как кто-то, которому вы не уверены, можно ли доверять, хотя и умоляют вас последовать за ним на опасный путь, когда они превращают все, что, как вам казалось, вы знали, в нечто невероятно возможное.…Внезапно до меня дошло.
Я только что, наконец, доказала им, на что способна. Пришлось умереть, чтобы получить всех четверых, но, по крайней мере, я не осталась мертвой. Снова. Я сомневаюсь, что Ламар был бы готов пойти на те же крайности, что и я.
— Люцифер теперь знает о вас. Конечно, вы это понимаете, — говорит им Ламар. — Он ждет, что вы придете и объяснитесь. Он практически вызвал вас на дуэль перед испытаниями, и разработал те испытания так, чтобы они были идентичны тем, которые Пака подарила Николаю на его последний день рождения, — продолжает он.
Я оглядываю всех четверых.
— Кто из вас Николай?
— Николай? — переспрашивает его Джуд, и его голос звучит так же раздраженно, как тогда, когда он сердится на меня.
— Я... э-э... умираю с голоду, — смущенно говорит Ламар.
— Гейдж, — тихо шепчу я, вспоминая, как загорелись его глаза, когда я уличила его в том, что он на самом деле наслаждается опасностью и непредсказуемостью, играет с жизнью и смертью.
Все в комнате замирают.
— Я сказал что-то, что наконец-то пробудило в тебе воспоминания? — с надеждой спрашивает Ламар.
— Не из той жизни, о которой ты говоришь, что она у нас была, — туманно отвечает ему Кай.
— Послушайте, вы бы ни за что не смогли пройти те испытания, если бы не помнили те загадки и не имели достаточных предварительных знаний об аде. Пака была там, разгадывала для вас загадки и давала подсказки к ответам, когда вы столкнулись с трудностями в первый раз, — говорит он им.
Мой желудок сжимается от страха.
К концу я начала давать подсказки…
Иезекииль смотрит мне в глаза, будто ему приходит в голову то же самое.
— И одной последней загадки достаточно, чтобы развеять все оставшиеся сомнения, — продолжает Ламар, не понимая, что наконец-то заставил нас отнестись к нему немного серьезно.
Я даже не шучу сейчас.
— Как можно победить нескончаемую армию самых злобных хищников ада, попав в живот прямо из глотки, когда не хватает силы, чтобы убить их всех? — Иезекииль повторяет вопрос, который он когда-то задал мне.
Он даже задал две загадки, пока мы были там, внизу, как будто сам придумал правильные вопросы. Его кошмары тоже оказались самыми страшными.
— Нет, — говорит Ламар, тряся головой. — Как бы Пака справилась с бесконечной армией самых злобных хищников ада, если бы у нее не было достаточно сил, чтобы убить их всех? — поправляет он. — В этом смысле она довольно тщеславна.
В ответ на это у них вырывается несколько фырканий, и я отмахиваюсь от них, когда они быстро приходят в себя.
Ламар понимающе улыбается.
— Но, несмотря ни на что, ответ верен. Она приняла решение и встретилась с ним лицом к лицу, как делала абсолютно все в жизни. Бесстрашно.
Легкий холодок пробегает у меня по спине, и я теряю способность к неуместному юмору, позволяя страху на мгновение охватить себя.
Как он и предупреждал, я систематизирую каждую крупицу информации, добавляя ее ко всему тому, что только что узнала. Мне не нравится загадка, стоящая передо мной, потому что я ненавижу полученный ответ.
Это просто звучит безумно, и я даже не могу заставить себя задуматься об этом.
— Скажи ему, что я боюсь горных склонов, огненных шаров, а теперь, определенно, и мечей, — говорю я хриплым шепотом, заставляя Джуда заметно вздрогнуть от этого нового дополнения. — Что означает, что он ошибается. Скажи ему это. Сейчас. Или я превращусь и расскажу ему все сама.