Еще два птицезмея пролетают сквозь меня, прежде чем мы достигаем вершины. Я преодолеваю остаток пути, как только Кай говорит мне, что он перевалил через край.
Трое других мужчин встают со своих мест на земле, и Иезекииль мрачно указывает на следующий этап испытания.
Нас ждет тундра, охваченная адским пламенем, простирающаяся так широко и далеко, как только может видеть глаз.
И через нее нет пути.
Глава 3
— Мы можем спуститься вниз и пойти по лесу, но это вымотает нас, и где гарантия, что мы не обнаружим то же самое на другом конце леса? — разочарованно спрашивает Иезекииль.
Я смотрю с обрыва, но вижу только черный лес позади нас и ничего за ним. Предполагаю, что это дьявольская уловка.
— Другими словами, мы ждем подарка от одного из детей, — раздраженно выдыхает Джуд.
Я подхожу к краю огненного озера, низко наклоняясь. Моя рука просто проходит сквозь пламя, и я пытаюсь думать о силе, которой так сильно завидовала Лилит.
Все обрушилось на меня с такой ошеломляющей силой, что озеро лавы на время высохло.
— На этот раз я не собираюсь добровольно лезть в это, — с горечью в голосе говорит Кай. — Я был той самой последней жертвой.
Джуд чертыхается, приближаясь к краю, будто собирается сделать ту же глупость, что и Кай на последнем испытании.
— Стой! — кричу я, и он останавливается, но с трудом.
— Что, если я смогу повторить то, что сделала тогда Лилит? Я запомнила силу. Я записала это чувство.
— Записала чувство? — спрашивает Гейдж.
Я киваю.
— Это именно так, как я научилась делать все, что умею. Я записываю процессы в своем сознании, например, проблему с одеждой, которая возникла в самом начале. Позже я уяснила способы ее смены. Сегодня я даже применила кислоту по команде, потому что с момента моего последнего повышения уровня я становлюсь все лучше и лучше.
— У Лилит гораздо больше силы, чем у тебя, — решает отметить Кай.
Волна зависти снова захлестывает меня. Я предполагаю, что она что-то сделала со мной, когда эта сила хлынула через меня, потому что с тех пор я ее по-настоящему ненавижу.
— Только за это ты теперь больше не мой любимчик. Этот титул переходит Иезекиилю.
Брови Иезекииля поднимаются.
— Как так получилось, что Кай стал твоим любимчиком, когда он был твоим самым нелюбимым? — спрашивает Гейдж.
Поскольку я уже заменила разорванные трусики на точную копию тех, что были на мне во время варварского нападения Кая, нет никаких признаков того, что мы шли в обход.
— Самое важное, о чем тебе следует задуматься, — это то, что ты единственный, кто не был моим любимцем, — легкомысленно говорю я ему, изучая огненное озеро чуть пристальнее.
Мои глаза закрываются, когда я вспоминаю тот день, проясняя его. Я выделяю каждую сложную часть силы, стараясь изо всех сил, чтобы понять, смогу ли я ее воспроизвести.
— Ты ничего не хочешь объяснить? — растягивая слова, Джуд отвлекает меня лишь ненадолго, когда я открываю глаза и вижу, что он выжидающе смотрит на Кая.
— Кай проявил благодарность. Остальным из вас действительно стоило бы этому поучиться, — рассеянно сообщаю я им.
Иезекииль смеется и отходит. Гейдж закатывает глаза. Джуд — единственный, кто сейчас ведет себя так, словно расстроен.
Земля вокруг нас начинает трястись, и парни замолкают, потому что трясет все сильнее и сильнее.
— Пожалуйста, черт возьми, скажи мне, что это делаешь ты, — тихо произносит Гейдж.
Что-то льется из меня, но я чертовски уверена, что не это сотрясает землю.
— Не я, — стону в ответ.
Как только они начинают прятаться, из озера выпрыгивает огромный жук и взлетает над огненной поверхностью по меньшей мере на двадцать метров. Он плюется, изо рта у него идет пена, и он скрежещет своими кривыми, острыми зубами совсем рядом с Гейджем.
Жук, которому нравится адское пламя, вместо обычного? Нет, спасибо.
Гейдж отскакивает назад, и в следующее мгновение его рука выбрасывается вперед. Жук замирает, и Гейдж делает выпад, ударяя по ноге жука, которую он сжимает обеими руками.
Воздух разрывает крик, когда массивное тело жука начинает съеживаться, и чудище постепенно перестает сопротивляться.
— Остановись! — кричу я, и Гейдж замирает, смотря на меня как на сумасшедшую.
— Мы можем переплыть лаву на нем. Он подавлен тем, что ты только что сделал, из-за чего увядает, как гнилой фрукт, но все еще держится на плаву.
Парни переглядываются, а затем быстро начинают карабкаться на жука. Кай — единственный, кто остался на суше, и он сильно пинает ногой, сбивая жука с того небольшого участка суши, на который был выброшен.
Затем он разбегается и прыгает. Джуд ловит его за руку и тянет вверх до конца пути. Я забираюсь наверх вместе с ними, и мы медленно плывем вниз по огню. Сердцевина жука ускользает от лижущего пламени, и они остаются на нем в безопасности.
Течения как раз хватает, чтобы медленно тащить нас в нужном направлении.
— Как можно пересечь непроходимое озеро, не получив соответствующего подарка от детей дьявола? — спрашивает Иезекииль, ложась.
— Ты ранил монстра из преисподней ровно настолько, чтобы пустить его по преднамеренному течению, — отвечает Джуд, глядя на Гейджа, который сжимает и разжимает кулаки, все еще находясь на взводе от того, что он только что сделал.
— Загадки, — категорично заявляет Кай.
— Коварные загадки? — со вздохом спрашиваю я. — Я ожидала, что вот-вот послышится жутковатый голос, отдающийся эхом, и задаст нам вопросы, с которыми мы должны будем разобраться, прежде чем перейдем к следующему этапу.
Иезекииль фыркает, сбрасывая свой смокинг с жука. Тот мгновенно превращается в пепел, когда попадает в огонь, за ним следует галстук.
— Зачем они все так усложняют? Как мы узнаем, находится перед нами загадка или просто препятствие? — задаю вопрос я. — Ламар сказал, что загадки будут самыми важными.
— Так и будет. Очевидно, что это будет вопрос жизни или смерти, — говорит Джуд, указывая на жука под нами и глядя на меня как на идиотку.
— В таком случае, я действительно надеюсь, что вы все достаточно взрослые, чтобы быть мудрыми, а не просто параноиками, чтобы в следующий раз мы могли разгадать загадки, пока не стало слишком поздно, — говорю я ему с ухмылкой «да пошел ты» на моем лице.
Иезекииль смеется, ложась рядом со мной, расстегивая рубашку. К счастью, я не испытываю непреодолимого желания лечь целиком.
У меня это получается все лучше.
Гейдж избавляется от тех же ненужных вещей, но при этом снимает и свою рубашку, оставляя под ней белую майку, подчеркивающую его очень сильное и привлекающее внимание тело.
— А как Гера доставляет подарки? — спрашиваю я их, поскольку нам больше нечем заняться, кроме как болтать.
— Она забирает у тебя что-то, прежде чем дать что-то взамен, — отвечает Кай откуда-то издалека. — Ты не имеешь права решать, что именно она возьмет.
— Прекрасно. Будем надеяться, что она не станет помогать, потому что я не думаю, что мне понравилось бы то, что она хотела бы от вас.
— Это больше в стиле Каина. Вот почему он нам не помогает. Он предпочитает, чтобы ему что-то давали в обмен на его помощь, и обычно это касается сексуальных услуг. Ты когда-нибудь видела нас с мужчинами? — отмечает Гейдж.
— Близнецы? — размышляю я.
— Извращенная версия Инь и Ян со своими изюминками, — отвечает Иезекииль. — Они могут причинить тебе боль или позволить трахнуть себя. Это зависит от того, какой образ действий они использовали в прошлый раз. Ты всегда играешь с мучительной болью или возможным удовольствием, когда имеешь с ними дело.
— У них нет сексуальных предпочтений, но они есть у нас, — обращает внимание Кай. — Именно поэтому Лилит и Гера обратились к нам.
— Значит, Гера обращалась к вам? — спрашиваю я, стараясь, чтобы это не прозвучало так взволнованно, как чувствую себя по какой-то причине.
— Она пыталась в начале первого испытания. Лилит опередила ее, — заявляет Джуд, глядя перед собой, словно в поисках конца, который мог бы появиться в поле зрения.
— Что насчет Манеллы? — спрашиваю я, когда становится тихо.
— Понятия не имею. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил о том, что он кому-то помогал, — пожимает плечами Гейдж.