Как назло, стоило мне вернуться на свой этаж, как взгляд остановился на стоящих в конце коридора Максиме и Славе, очень напряжённо что-то обсуждающих. Словно почувствовав на себе чьё-то внимание, Иванов обернулся, и наши с ним глаза на мгновение встретились, от чего по моему телу прошёлся мощный электрический разряд, оставшийся лёгким покалыванием на кончиках пальцев.
Я кинулась в ближайшую дверь, по удачному совпадению ведущую в женский туалет, и даже закрылась в свободной кабинке. Наверное, пора заканчивать с поведением истеричной идиотки, перестать прятаться от Максима по углам и надеяться, что отсидеться где-нибудь во время очередной перемены вдруг поможет избавиться от всех проблем. Наверное, пора понять, что мои чувства к нему никуда не исчезнут, пока у меня не хватает смелости прекратить поддаваться на его провокации и закончить наше токсичное общение раз и навсегда. Наверное, мне стоило бы приложить усилия, чтобы вести себя как взрослый человек. Но вместо этого я торчала в туалете, прижимаясь спиной к хлипкой дверце, не обращая внимание на то, как неприятно впивается в бок задвижка, и до крови раскусывала внутреннюю сторону щеки, отсчитывая минуты до начала урока.
Если бы я только знала, что главный сюрприз только впереди.
Мне следовало запомнить, какую роль в моей жизни теперь играют пятницы, из недели в неделю становясь сосредоточением всех странных, отвратительных и переворачивающих жизнь с ног на голову событий. Но я напрочь потеряла бдительность, считая, что хуже чем есть уже не будет, и под конец урока самозабвенно написывала Рите, договариваясь встретиться и вместе пойти в столовую. К сожалению, классный руководитель уже успел оповестить нас об обязательном присутствии на сегодняшнем матче, поэтому стоило рискнуть и выбраться из кабинета хотя бы ради нормального обеда, без которого высидеть на морозе больше двух часов игры станет настоящим издевательством для организма.
Я как раз набирала подруге последнее сообщение, когда сверху экрана мелькнуло оповещение.
Тот-кого-нельзя-называть.
Кажется, я хотела переименовать его? Наверное, идеально бы подошло «тот-о-ком-нельзя-думать».
Я была в сети. Прикинуться, что не увидела сообщение, стало бы слишком глупым. Впрочем, не многим глупее, чем пару дней игнорировать его звонки или убегать, завидев Максима в конце коридора. Но переписку с ним я всё равно решилась открыть.
≫ Полина! Подожди меня сегодня после игры. У гардероба.
Я открыла рот от удивления и какое-то время сидела в ступоре, не понимая, что испытываю в первую очередь: страх, злость или всё же радость, в существовании которой запрещала сама себе признаваться. От его сообщения так и веяло той самой сногсшибательной самоуверенностью, обычно сопровождающейся прямым пронзительным взглядом небесно-голубых глаз и играющей на губах усмешкой.
Как же мне всегда хотелось сбить с него эту усмешку. Сначала колкими словами или увесистой пощёчиной. Теперь — спонтанным поцелуем.
≪ Я не смогу.
Коротко и ясно. Палец уверенно нажал на кнопку «отправить», с губ сорвался обречённый выдох, сердце скрутило в центрифуге волнения, сомнения и сожаления. Я отложила телефон на край парты, уверенная в том, что на этом наше общение закончится раз и навсегда. Очень больно и очень правильно.
За звонком я не услышала, как телефон снова завибрировал, зато увидела, как загорелся экран, на котором появилось одно новое уведомление о входящем сообщении. Одноклассники вскакивали со своих мест и торопливо покидали кабинет, торопясь занять очередь в столовой, а я сидела на месте и смотрела на собственный телефон с таким ужасом, будто он предвещал мне скорую смерть.
≫ Ты не сможешь уйти домой. Твоя куртка у меня и отдам я её только после игры. Поэтому просто подожди меня)
Я не поверила ему. Подорвалась со своего места, схватив только кошелёк и телефон, рванула в сторону гардероба, чуть не сбив с ног Марго, не дождавшуюся меня на условленном месте и потому решившую пойти навстречу. Вспоминала, как лично назвала ему номер своей вешалки, когда он полез за нашей одеждой во время Хэллоуина, и как недавно он подкараулил меня там же, а значит, умудрился запомнить номер, несмотря на «плохую память на числа». Лживый, наглый и заносчивый…
Куртки на месте не оказалось. Охранник проводил меня раздражённым взглядом и недовольно поджатыми губами, и если бы я имела привычку хоть иногда озвучивать свои истинные мысли и чувства, то спросила бы у него, всегда ли он свободно даёт пройти парню с красным пуховиком в руках ещё до наступления обеда? Когда меня отправили домой с температурой, пришлось звонить медсестре, чтобы та лично подтвердила этому усатому дядечке, могу ли я уйти домой так рано.
Честно, меня швыряло в крайности, от желания заплакать и, задрав руки к небу, пафосно спрашивать, за что мне всё это, до неконтролируемого истерического смеха, буквально разрывающего грудь.
≪ Ты совсем сдурел?
≪ Иванов, это не смешно. Верни мне куртку немедленно!
≪ Что это за фокусы такие?!
— Полина, ты чего? Что происходит? — растерянно спрашивала Анохина, покорно следуя за мной по пятам и явно до этого не решаясь потребовать каких-либо объяснений. Видимо, это вообще негласный принцип нашей дружбы: замалчивать о проблемах, пока они не раздуются до таких размеров, что достаточно будет одного касания для оглушительного взрыва.
— Мне нужно поговорить с Ивановым. Срочно! — выдохнула я, второй день подряд начиная трястись от злости из-за его выходок. Отправленные ему сообщения значились как доставленные, но прочитаны не были, хотя меня не оставляла уверенность в том, что он их видел.
Если это была месть, то самая гадкая и нелепая из всех возможных.
— Они должны быть в столовой. Вроде сбор команды.
— Отлично! — ехидно протянула я, хотя ничего отличного во всей ситуации не находила. Рита, кажется, начинала поглядывать на меня с испугом, и только поэтому мне пришлось немного сбавить ход и попытаться выдавить из себя подобие ободряющей улыбки, больше напоминающей гримасу Джокера. — Мне плевать даже на то, что сегодня эта офигенно важная игра. Я просто убью этого идиота прямо сейчас.
— Да что он сделал-то на этот раз? — робко вопрошала Марго, схватившись за рукав моего пиджака, чтобы не отставать и не потеряться в толпе, сгущавшейся по мере приближения ко входу в столовую.
И тогда, оглянувшись на неё и пробежавшись взглядом по округлым светлым глазам, в водной глади которых плескалась растерянность, по тонким, по-детски хрупким чертам слегка осунувшегося лица, я впервые почувствовала себя удивительно взрослой. Так долго и упрямо пряталась за спинами подруг, надеялась на их помощь и поддержку, а теперь сама осталась, пожалуй, единственным человеком из нас троих, кто ещё мог разобраться в творящейся вокруг неразберихе. Я вдруг оказалась «за старшую» и всерьёз надеялась справиться с этой ролью, хотя пару недель назад впала бы в ступор от одной лишь мысли о подобном.
— Он просто меня достал. Не бери в голову, — отмахнулась я, не желая грузить подругу своими мелкими проблемами, не идущими вообще ни в какое сравнение с тем глобальным беспросветным пиздецом, что творился в жизни её или Наташи. — Займёшь нам очередь? Я попробую найти Иванова, скажу ему пару слов и вернусь. Если что — сразу звони.
Рита успела только согласно кивнуть, прежде чем я смело нырнула в самую гущу столпившейся у дверей очереди и, на удивление ловко огибая толкающихся учеников, смогла проскочить внутрь столовой, озираясь по сторонам. Максим обнаружился буквально в нескольких метрах от входа, и я решительно сделала ещё пару шагов к нему навстречу, пока не заметила большую часть футбольной команды, сидящей вокруг него. Даже Романов, скорчивший недовольную мину, не смог убавить мой пыл, зато подсевший ко всем прямо у меня на глазах Евгений Валерьевич легко справился с этой задачей, оставив от подсыхающего огня ярости маленький тлеющий уголёк.