Или, конечно же, могла. Вот только звучали бы они неутешительно и, пожалуй, слишком жалко, обнажая все мои страхи и комплексы, выполняющие роль сломанного компаса в жизненных дебрях.
— Да, тебе определённо придётся отблагодарить меня за оказанную бесценную помощь, — крайне довольный собой, Максим чуть склонил голову набок, расплываясь в плотоядной улыбке, а мне пришлось прятать собственное смущение, демонстративно опустив взгляд обратно на экран. Думать о каких-то фильмах было абсолютно невозможно под его настойчивым, совсем не скрываемым вниманием ко мне, пускающим по телу волны жара, рябь маленьких мурашек и брызги странного покалывания, ощущавшегося на стремительно согревающейся после мороза коже.
Мне очень хотелось посмотреть ему в глаза. Взглянуть в них всего на одно мгновение, на почти не ощутимые доли секунды, чтобы убедиться: там, в кристально-прозрачной толще воды, щедро расплескавшейся по его радужке, живёт что-то неизведанное, страшное и манящее сильнее, чем зов русалок. И это влечёт к нему, обманывает, дурманит сознание и стремится затянуть к себе, увлечь на самое дно, откуда больше не будет спасения.
Поэтому мои пальцы быстро перелистывали электронные страницы. Так быстро, что невозможно успеть прочитать описания хотя бы до середины, но мне было уже как-то всё равно. Я, кажется, только что утонула.
— Выбрала? — мурлыкнул он, встав рядом со мной и прижавшись вплотную к моему плечу. От жары немного закружилась голова, и мне пришлось отвлечься от экрана, чтобы поскорее стянуть с себя пуховик.
— Нет.
— А сейчас? — в голосе Иванова столько веселья, что мне хотелось то ли раздражённо рявкнуть на него, чтобы не мешал, то ли нервно рассмеяться вместе с ним.
Господи, и если меня так накрывало эмоциями лишь от пары минут его присутствия рядом, что же будет в темноте кинозала, где нам придётся провести минимум полтора часа плечом к плечу?
— Выбери сам, — не выдержав психологического насилия, я признала свой провал и отошла от компьютера под его самодовольную усмешку.
— Смотри, на ближайшие полчаса есть всего три сеанса. Фильм с пометкой ужасы и триллер сразу отбрасываем, если ты, конечно, не носишь с собой флакончик с нашатырём, — я только закатила глаза, ещё сильнее позабавив и без того излучавшего непривычно хорошее настроение Максима. Он уверенно тыкал в экран и комментировал свои действия таким деловым тоном, словно занимался не выбором фильма, а как минимум решением дел государственной важности. — Остаются мультик или остросоциальная драма. Ну же, Полина, всего лишь одно из двух. Ты справишься!
— Мне просто всё равно. Любой, — ответ вырвался из меня даже раньше, чем я успела его обдумать. Выбрать одно из двух тоже не так-то легко, как может ему показаться. А если драма скучная? А если мультик глупый? А если я ошибусь, взяв на себя ответственность за выбор, то как не грызть себя за это ещё очень долго, обдумывая все причины, подтолкнувшие меня к неправильному пути?
Удивительно, как я вообще смогла выбрать между старой и привычной влюблённостью к Романову и новой, тогда ещё не окрепшей, к Иванову. Ведь принимать решения — вообще не моя сильная сторона.
Да и в целом, нет у меня никаких сильных сторон. Я вся слабая, безвольная и податливая, как размягчившийся на солнце пластилин.
— Значит, мультик, — заключил Максим, не отводя от меня взгляд, тут же хмыкнул и укоризненно покачал головой. — Судя по выражению твоего лица, ты расстроена, а значит, мультик ты смотреть на самом деле не хочешь. Мы идём на драму. Эксперимент окончен.
Я только насупилась и поджала губы, молча плетясь вслед за ним к кассам и прикидывая, сколько у меня вообще с собой денег и хватит ли мне на что-нибудь ещё, кроме билета. Однако на мою аккуратную попытку влезть, чтобы расплатиться за себя, он смерил меня настолько уничижительно-зловещим взглядом и обиженной гримасой, что мне пришлось нахмуриться, но всё же молча отползти на безопасное расстояние, оставив все попытки сопротивления.
— Ну просто гений, миллиардер и филантроп, блин, — недовольно ворчала я, злясь на него за все эти поступки, что вынуждали ощутить себя маленьким, ни на что не способным и бестолковым ребёнком, которого то сюсюкали, то угрожали поставить в угол.
Мало того, что обманом и шантажом заставил встретиться с ним, так ещё и сейчас ловко манипулировал мной и даже не пытался это как-то скрыть.
— Ты забыла сказать «плейбой», — насмешливо шепнул мне на ухо Иванов, идущий следом и казавшийся огромным исполином, выросшим за моей спиной. И это внушало восторг, помноженный на вполне естественный страх от осознания того, насколько он больше и сильнее меня.
— Я не забыла, — ехидно возразила я, выбив из него наигранно-печальный вдох.
Забавно, но мы оказались одеты почти идентично: в тёмные джинсы и обычные серые толстовки, что в совокупности с одинаковым цветом волос и глаз делало нас очень похожими. И когда продавец, отдавая нам купленный попкорн, назвал меня сестрой Максима, тот сначала от души посмеялся, а потом как-то до обидного серьёзно произнёс «да не дай Бог». А вот мне, напротив, становилось очень тепло на душе от подобной аналогии, ведь с момента смерти брата я ещё ни разу не чувствовала себя настолько защищённой.
И поэтому неосознанно льнула к Иванову, пытаясь отхватить больше ласки и человеческого тепла, по которым так сильно изголодалась. Насладиться ощущением того, что рядом есть кто-то большой, сильный и внушающий доверие. Уверена, он сам бы хохотал до приступа боли, если бы только догадывался, какими качествами успела наградить его моя неуёмная фантазия, разраставшаяся от долгого одиночества и сумасшедшей влюблённости.
Первые минуты сеанса я даже дышать нормально не могла, ощущая приятное тепло в том месте, где наши плечи слегка соприкасались друг с другом. Еда совсем не лезла, более того — от нервов начало тошнить, и мне приходилось пить часто и маленькими глотками, забивая стоящий в горле ком страха перед своими желаниями, неуверенности в его мотивах и заранее появившейся тоски. Не стоило тешить себя мечтами о том, что это иногда, совсем чуть-чуть, самую малость напоминало свидание.
Ничего серьёзного. Ему просто необходимо было уехать из дома, так ведь?
К счастью, фильм оказался действительно интересным, и я сама не поняла, как втянулась в происходящее на экране настолько, что смогла ненадолго позабыть о своём настолько же заинтересованном спутнике. Это позволило отвлечься и унять напряжение, грозившее обернуться для меня каким-нибудь необдуманным, постыдным и непоправимым поступком. Например, просто осуществить давно терзавший меня порыв и поцеловать его. Хотя бы так же, как делал раньше он, в лоб. Хотя бы прикинувшись, что это такая шутка.
— Что же вынудило тебя скитаться большую часть выходного дня? — вскользь поинтересовалась я, пользуясь отличной возможностью скрыть интерес и лёгкое смущение за низко опущенной головой. Вообще-то, молния на куртке работала просто отлично, но возиться с ней было достаточно правдоподобным оправданием того, почему мне до сих пор не хватало смелости поднять на него взгляд.
Мы стояли у выхода из кинотеатра, внутри которого становилось по-настоящему тесно по мере того, как приближалось вечернее время. Однако у Максима оказалась ещё одна идея о том, куда нам необходимо попасть, перед тем как отправиться по домам. Озвучить это место он, конечно же, отказался, только коварно улыбнувшись в ответ на слабые попытки проявить стойкость характера и скинуть с себя роль ведомой.
— Свадьба матери.
— Что? — я оторопела настолько, что забыла обо всём и совсем невоспитанно уставилась прямо в его непроницаемо-спокойное лицо.
— А что? — непонимающе переспросил меня Иванов, отвечая взглядом честным и открытым, будто действительно искренне не понимал причин моего изумления. Вот уж кому следовало блистать в школьных спектаклях с таким врождённым актёрским талантом.
— Ты сбежал со свадьбы своей матери? — пришлось аккуратно уточнить мне, чтобы убедиться в правильности той информации, подробности которой он совсем не спешил раскрывать. Наверняка вовсю наслаждался моей реакцией.