Меня трясло от холода, который безжалостно щипал и жалил кожу, и от холода, что расползался изнутри, липкими ледяными лентами скручивал все внутренности. По щекам бежали слёзы, которые Максим аккуратно смахивал большим пальцем, склонившись ко мне и прижавшись своим лбом к моему.
— Поленька, маленькая моя, хорошая, — тихо шептал он, обжигая горячим дыханием мои губы и касаясь невесомыми поцелуями заледеневшего кончика носа.
Так мы и стояли посреди его двора, прижимаясь друг к другу, пока уставший от ожидания за воротами таксист не начал яростно сигналить.
Комментарий к Глава 23. Про откровенность.
Ох, как много интересных событий я запланировала на следующие пару глав)) все же поняли, да, что неспроста мы познакомились с домом Максима? ;)
========== Глава 24. Про губительную ревность. ==========
— Спасибо, что поделилась этим со мной.
Эти слова, сказанные Максимом на прощание, так и крутились у меня в голове. Тихие, вкрадчивые, произнесённые тоном настолько тёплым и нежным, что вселяли в меня спокойствие и странную уверенность: всё будет хорошо. Странную, потому что, вопреки моим ожиданиям, он не произнёс ни одной из стандартных и банальных фраз утешения, которые после смерти брата сыпались, как снег среди зимы. Никаких «мне так жаль», «всё хорошо» или раздражающе-жалкого «ну не плачь», поднимающих внутри волну гнева и новый виток упрямого отрицания случившегося.
Я даже представить себе раньше не могла, что он способен на проявление такой чуткости и заботы. Мне становилось невыносимо противно от самой себя: своей слабости, устроенной почти на ровном месте истерики, никак не прекращавшихся слёз, солёными дорожками спускавшихся по щекам и капавших с кончика носа, жалобных всхлипов, прерывавших все попытки сказать что-нибудь осознанное или извиниться перед ним. И в то же время его ладони трепетно прижимали мою голову к широкой груди, гладили по волосам, а ставший низким и обволакивающе-бархатистым голос настойчиво твердил, что мне надо поплакать и потом обязательно станет легче.
Остаток вечера прошёл как в тумане. Помню, родители задавали какие-то вопросы про оценки и расспрашивали, что за праздник устраивают в гимназии в последний учебный день, а я отвечала скомкано и невпопад, мечтая как можно скорее забраться под одеяло и окончательно сбежать в царство Морфея от всех проблем, накопившихся от постоянных эмоциональных качелей, усталости и сомнений в том, правильно ли я поступаю.
Например, когда охотно прячусь с Ивановым от чужих глаз, но при этом яро открещиваюсь от предложения родителей уехать к родственникам на время их отсутствия. Или когда вру, что задержалась вместе с Ритой на репетиции концерта, опасаясь даже заикнуться о том, что была с парнем, и в то же время окончательно принимаю решение именно с ним и в его доме тайком провести все новогодние праздники.
«Спасибо, что поделилась этим со мной».
Благодарность за честность. Благодарность за то, что впервые в жизни позволила себе открыться перед человеком, которого знала столь мизерно мало, но которому хотела доверять так, как никому раньше. Благодарность за то, что не стала ощетиниваться или выпускать колючки, а показала свою истинную беспомощность и уязвимость.
А вот с наступлением утра меня наконец догнал изрядно запыхавшийся стыд, в самых жёстких и хлёстких эпитетах стремившийся напомнить все подробности вчерашней отвратительной сцены. То, как не постеснялась реветь прямо при водителе такси, который всю обратную дорогу с подозрением косился на нас в зеркало заднего вида, как хлюпала носом, прижимаясь к сосредоточенному и серьёзному Максиму, как рассталась с ним, даже не извинившись за свой внезапный срыв. Только получила от него один короткий, невесомый поцелуй и…
«Спасибо, что поделилась этим со мной».
Я будто совершила незапланированной скачок во времени, отпрыгнув на пару дней назад, когда ожидание встречи с Ивановым приносило не только сладкую истому предвкушения, но и парализующий тело страх. Больше всего пугала возможность взглянуть ему в лицо и увидеть тень насмешки, презрения, укора. Разочароваться в нём в тот момент, когда, напротив, особенно хотелось верить в искренность всего происходящего между нами.
По пути в гимназию я охотно поддакивала всем переживаниям Анохиной касаемо спектакля, которые та выплёскивала эмоционально и увлечённо, впервые с роковой пятницы заметно приободрившись и будто возвращаясь обратно к нормальной жизни. В глазах её несколько раз мелькнул почти позабытый огонёк азарта, непременно появлявшийся перед всеми выступлениями на сцене: чем больше и сложнее была роль, тем ярче становился испытываемый ею восторг.
Найденная в кармане куртки конфета и радость от приподнятого настроения подруги помогли ненадолго унять волнение, но стоило лишь ступить на первую ступеньку широкого крыльца главного входа гимназии, как внутри всё встрепенулось и неприятно заворочалось. И в светлом и хорошо отапливаемом помещении холла после прогулки под ледяным ветром меня внезапно бросило в холод вопреки всем законам физики.
Максим поджидал меня в раздевалке. Как только Рита свернула в нужный ей проход и я осталась одна, он выскочил откуда-то сбоку и, ловко отогнув объёмный капюшон с меховой оторочкой, мимолётно чмокнул меня в шею, напугав при этом так сильно, что я непроизвольно отшатнулась назад и взвизгнула.
— Ты мне не рада? – тут же поинтересовался он, скорчив жалостливую гримасу.
— Нельзя же так людей пугать, Максим! – укоризненно прошептала я, нервно дёргая заевшую на куртке молнию. Его ладонь уверенно опустилась поверх моей, пальцы обхватили бегунок и медленно потянули его вниз, не встретив никакого сопротивления.
Я бы на это и внимания не обратила, если бы не его взгляд: гипнотически-завораживающий, пробирающийся под кожу, въедающийся прямиком в гонимую по венам кровь. Стало даже не жарко, нет. Невыносимо душно, будто воздух вокруг нас раскалился до критически высокой отметки, ошпаривал своими прикосновениями тонкую кожу, прожигал одежду насквозь и горячим песком забивался в рот с каждой попыткой сделать рваный, судорожный вдох.
Все ощущения обострились до предела, словно он только что сорвал с меня вообще всю одежду и теперь рассматривал жадно, тщательно и с искренним интересом, не стесняясь и привыкая к наготе.
В принципе, душу свою я перед ним уже обнажила. А сделать это намного тяжелее и важнее, чем обнажить тело.
Я открыла рот, готовясь произнести какую-нибудь вымученную вежливую благодарность за помощь и поддержку или выпалить скомканные извинения за неуместное поведение накануне, но вместо этого потянулась к нему навстречу. Успела прикрыть глаза, прежде чем влажный и тёплый язычок скользнул внутрь, мазнув по нижней губе, а крепкие и по-мужски огромные ладони легли на талию, чуть сжали, переместились на поясницу и властно надавили, вынуждая меня придвинуться вплотную к своему обладателю.
Шелест, раздавшийся где-то поблизости, мы услышали почти одновременно. Вот только я испуганно отскочила в сторону, озираясь, как попавшийся с поличным преступник, а Иванов как ни в чём не бывало облокотился на чью-то одежду и всем своим видом демонстрировал насмешливое высокомерие и выдержку человека, которого мало что может заставить по-настоящему нервничать.
- Привет, Максим, - нерешительно пролепетала показавшаяся Марго, сначала выдержав неловкую паузу. Кажется, она до последнего сомневалась, будет ли вообще с ним разговаривать на фоне затянувшейся ссоры с Чанухиным.