Сверху изредка доносились то скрип, то какой-то подозрительный шелест, то лёгкие завывания, наверняка принадлежавшие разгулявшемуся на улице ветру, но всё равно пускавшие вдоль по моему телу маленькие мурашки. Понимание того, что именно здесь мне придётся в одиночку провести всю ночь, вселяло в душу необоснованный и нелогичный страх, подстёгивающий воображение и пробуждающий всех детских монстров, прячущихся под кроватью и в тёмных углах.
Максим вернулся довольно быстро, но и этого времени мне хватило, чтобы накрутить себя до предела, после чего неизменно хотелось спрятаться под одеяло и жалобно скулить. Если бы действие алкоголя не сошло на нет сразу после моего недолгого сна в такси, именно так я бы и поступила, не побоявшись выглядеть как маленькая глупая девочка. Но теперь моими поступками руководило в первую очередь желание показать себя с лучшей стороны — может быть, даже с той идеально-правильной, показательно-прекрасной стороны, которой во мне не существовало на самом деле. Поэтому я с искусственно налепленной на губы улыбкой взяла из его рук все протянутые вещи и скрылась в ванной комнате.
Ему действительно удалось найти всё необходимое: зубную щётку и несколько мизерных флакончиков с шампунем и гелем для душа, какие выдают в отелях, а ещё обычную белоснежную футболку, еле уловимо отдающую ароматом его одеколона и оказавшуюся достаточно длинной, чтобы надёжно прикрыть мои ягодицы.
Он ждал меня на кровати, так же неуверенно примостившись на самом краю, и задумчиво покусывал губу. Несколько первых мгновений смотрел на меня пристально, изучающе, с совершенно не знакомыми мне до сих пор оттенками эмоций в глазах, казавшихся сейчас потемневшими, грязно-синими, как неистово бушующее во время шторма море. А потом, опомнившись, специально отвёл взгляд в сторону и позволил мне быстро прошмыгнуть через комнату и юркнуть сразу под одеяло, чтобы прикрыть голые ноги и просвечивающие сквозь тонкий хлопок контуры тела.
— Спокойной ночи, Полина, — его голос звучал так тихо и мягко, словно бархат касался моего лица наравне с горячим, чуть влажным дыханием, опалившим щёки и губы перед тем, как он оставил на них свой поцелуй. — Я так рад, что ты приехала. Если тебе что-то вдруг понадобится, сразу буди меня, ладно? Не стесняйся.
Ещё один лёгкий поцелуй остался гореть на лбу, и Иванов выключил в комнате свет и аккуратно прикрыл за собой дверь, проявив максимально возможную степень галантности и учтивости по отношению ко мне. И надо бы радоваться, но стоило остаться в одиночестве, как меня скрутило ощущением страха и даже обиды из-за собственных неоправдавшихся надежд быть к нему как можно ближе.
И если вспомнить, как сильно я рисковала и предавала доверие родителей, находясь сейчас именно здесь, а не в своей кровати, то становилось настоящим преступлением оставаться спать не просто в другой комнате, а даже на другом этаже от него, при этом испуганно дёргаясь от каждого шороха, доносящегося с чердака.
Я ворочалась в кровати, крутилась с боку на бок и боролась со своей совестью, до последнего сомневаясь, как стоит поступить. Ровно до тех пор, пока набирающая силу угрюмая и решительная декабрьская метель не взяла всё в свои ледяные руки: взяла ветку стоящего у дома дерева и хлестнула ею по окну, резко и громко, отчего я с тихим вскриком подскочила и бросилась вон из комнаты.
Только спустившись вниз по лестнице, я поняла, что понятия не имею, какая именно из комнат на втором этаже принадлежит Максиму. Поэтому, нерешительно переминаясь с ноги на ногу и почти подпрыгивая на месте, потому что лёгкий сквозняк ощутимо холодил голые лодыжки и ступни, я решилась на отчаянный ход.
— Максим! — жалобно позвала я, замерев прямо посреди холла с пятью плотно закрытыми дверьми. Набрала полные лёгкие воздуха, чтобы повторить свой крик о помощи, и именно тогда одна из дверей отворилась.
Иванов был в ванной: он так и остановился на пороге, удивлённо глядя на меня. С мокрых и взъерошенных русых волос вниз по его телу медленно стекали капли воды. Они скользили по идеально ровной светлой коже, спускались вниз по шее и утопали в выемке ключиц, прокладывали влажные и настолько маняще-привлекательные дорожки через красиво очерченную линию груди, завораживающе огибали проступающий на животе рельеф мышц пресса и впивались в светлую ткань спортивных брюк, которые, к счастью, оказались на нём надеты.
Я громко сглотнула слюну, оцарапавшую вмиг пересохшее от волнения горло. Мне впервые довелось увидеть такое крепкое и сильное, идеально слепленное тело вживую, так близко и так… доступно. И несмотря на трепыхавшуюся где-то на задворках мысль о том, что я глазею на него со слишком неприкрытым обожанием, отвести взгляд просто не получалось. Слишком красивым он был и слишком странные, похотливые желания вызывал во мне.
— Полина, что-то случилось? — он первым отошёл от шока, схватил оставшееся висеть на дверной ручке полотенце, ещё раз взъерошил им свои волосы и стёр тут же покатившиеся по шее капли.
— А можно я лягу с тобой?
Комментарий к Глава 25. Про то, как эмоции одерживают верх над разумом.
Решила выложить главу чуть меньшего размера, чем изначально задумывалось, чтобы не заставлять вас долго ждать.
На днях пополнится также история про Риту и Слава.
И да… Новый год уже близко!
========== Глава 26. Про опрометчивые решения и их последствия. ==========
— Испугалась? — с понимающей улыбкой спросил Максим, в пару размашистых шагов преодолел разделяющее нас расстояние и спрятал меня в свои крепких объятиях. — Можешь не храбриться, потому что даже мне здесь иногда становится не по себе.
Я не могла вспомнить, планировала ли храбриться, когда шла к нему. С трудом припоминала, почему вообще здесь стою и как собиралась объяснять своё появление.
Способность соображать покинула меня в тот же самый момент, как я оказалась настолько волнительно близко к его голому торсу, уткнулась носом в горячую мускулистую грудь и сделала первый же глубокий глоток воздуха, заново опьянев от пряного коричного запаха глинтвейна, до сих пор витавшего вокруг него. И то, что по стечению обстоятельств на мне тоже оказалось ничтожно мало одежды, выглядело очень естественно и даже правильно.
Именно так, как должно быть.
— Я слышала какие-то странные звуки на чердаке, — наконец выдала я единственную из мыслей, не крутившуюся вокруг недавно устроенного им потрясающего зрелища. Щёки предательски наливалась краской, которую пока что удачно получалось прятать в его же объятиях.
— Не хотел бы пугать тебя ещё сильнее, но мне кажется, что там могут жить крысы.
— Лучше уж крысы, чем привидения.
— То есть крыс ты не боишься? — удивлённо уточнил Иванов, не переставая играться с моими волосами, слегка мокрыми на кончиках после душа. Он накручивал их на палец и отпускал, слегка подбрасывал, отчего футболка на спине постепенно пропитывалась падающими брызгами и холодила кожу, начавшую покрываться мурашками.
— Нет, не боюсь, — я качнула головой и поёжилась от холода, тут же плотнее прижалась к нему, чтобы согреться, и поспешила скомкано пробормотать: — Но возвращаться наверх мне всё равно не хочется.
— Желание гостьи — закон, — смешливо хмыкнул он, обхватил меня за талию и, немного приподняв над полом, потащил с собой.
После предложенной мне гостевой комната Максима выглядела небольшой и достаточно скромной. Прямо напротив двери располагался рабочий стол, щедро заваленный канцелярией, тетрадями и стопками книг, окружавших ноутбук. В принципе, это был единственный островок хаоса, ярким пятном выделявшийся на фоне идеального порядка и аскетичной обстановки, напрочь лишённой мелочей и безделушек, обычно обеспечивающих хоть какое-то подобие уюта.
При ближайшем рассмотрении можно было разглядеть, что стены выкрашены светло-серой краской прямо поверх обоев с рисунком, кое-где еле проступающим тонким рельефом. Белая мебель, белоснежные шторы и постельное бельё, светло-молочный пушистый ковёр у кровати — всё это создавало ощущение чистоты, но чистота эта казалась безжизненной и холодной.