- так это, помнишь ты что-то об астрале говорил?
- не чуди, я просто ляпнул, а вдруг в ампуле яд, ты вообще головой думаешь? Тебе его серьёзно птица принесла? Там может быть что угодно.
- ладно, возможно я действительно перегибаю.
- перегибаешь.
- назад отдай.
- тебе она зачем?
Серьёзным взглядом посмотрел на него Сергей.
- на память оставлю, не заёбывай.
Время было восемь утра, аптека открывалась в 9
- у тебя денег есть занять?
- нет, откуда? Я безработный.
- ладно, я побежал.
Они пожали друг другу руки, Сергей включил музыку и лёг спать.
Артём быстро спускался по лестнице вниз, каждый раз прыгая с последних трёх ступенек. На лавочке Сидел Сфинкс
- Сфинкс, у тебя денег будет занять?
- загадку.
- что?
- загадку отгадай.
Артёму ещё с детства были знакомы все его загадки, но Сфинкс не помнил об этом из-за склероза.
- давай, только быстрее.
- кого-то лечит, кого-то убивает, нельзя потрогать, но можно почувствовать, оно может быть и не быть в одном месте одновременно.
Артём даже не задумываясь ответил
- время. Давай, помоги рублём, срочное дело очень.
Сфинкс посмотрел на него с изумлением, будто первый раз видел, потом достал из кармана купюру и отдал.
Путь лежал через киоск
- здравствуйте, поштучно можно?
Продавщица цокнула языком, закатила глаза.
- сколько?
- четыре
Она высунула сигареты в окошко.
- а красных нет?
- нет, или такие, или никакие.
Аптека была уже открыта, очереди не было, за прилавком стояла молодая девушка.
- здравствуйте, шприцы у вас есть?
ГЛАВА 2 Два. День начнется с того, что ты помнишь всё только на половину.
ИЗ РАССКАЗОВ АРТЁМА
- А художник или писатель обязан повеситься после того как его признают. Ибо какой смысл? Всю жизнь бороться против дебилизма, чтобы потом твоими трудами дебилы восхищались? Напрасно жизнь прожил, с крыши прыгни.
- погоди, дед, не ори ты так, мы сейчас оглохнем все.
Мы сидели в зимнем лесу возле копченого, чёрного, дыма. Неба было не видно из-за тумана, капал дождь, красный, точно как кровь.
- вот знаешь какая у меня мечта?
Моё лицо горело от зимнего ветра. В лесу пахло йодом.
- нет, дед, понятия не имею.
- всю жизнь свою потратил, книгу пишу.
Я улыбнулся
- и как оно? Выходит?
- более чем, в этой книге есть всё. Всё чего мы не знаем.
- так ты книгу издать хочешь?
Дед затих, а потом сказал почти шепотом.
- спалить её хочу, в костёр кинуть чтобы искры к небу полетели и я вместе с ними.
Тут отозвался мужик в старом, камуфляжном бушлате.
- да не слушай ты его, у старика маразм, все время херню морозит.
Деда его реплика не на шутку взбесила.
- А ты вообще рот закрой, майор. Из-за тебя всё говно. Ты ублюдок и такие, как ты марионетки зла, марионетки плутократии, людей за деньги убивали, а значит и честь твоя бумаги разрисованной стоит.
- та кого я убил?
- придурок ты, слушать тебя не хочу.
Капал дождь, красный, точно как кровь. Я решил пройтись за дровами. Под мокрым снегом хрустел пластик, я подошёл к большому дереву и увидел на нём огромную язву, мягкую и чёрную с тёмно-красным оттенком. Вдруг язва начала сужаться вдоль. Что это? Глаз? Дерево моргнуло? Глаз раскрылся с него потекла коричневая слеза. Меня начало тошнить. Интересно какими нас видят деревья? Пожалуй смеются над нашей беспомощностью. На ветру шумел трухлый кусок клеенки, величественно, точно как флаг планеты Земля. Я достал с рюкзака старую, алюминиевую вилку и воткнул с ненавистью дереву в глаз, он захлопнулся будто двери лифта, потек желто-коричневый гной. Все ветки снизу обломали, прийдется вернутся не с чем.
В лесу, где раскинулась гигантская вырубка, минуя свалку ржавых машин я вижу чёрный дым уходящий в туман. Уже пару дней мы греемся от автомобильных шин. Дед крутил самокрутку из газеты и желтой, дерущей горло махорки.
- нету дерева, только верхушки.
Все промолчали, моя новость никого не удивила.
Дрожащий от мокрого ветра майор сказал
- к трассе прийдется идти, покрышки снимать.
Я кивнул, а он тяжелой походкой пошёл к грязной палатке, взять ключ, чтобы открутить колеса.
Под ногами хрустел пластик, мы шли сквозь свалку гниющих машин.
- майор, ты правда людей убивал?
- ты сам то как думаешь?