- Так дело, в том числе, и в этом заключается. Мы, если довоенным языком выражаться - посольство. И привезли полноценный протокол о намерениях. А в дипломатии, если ты, Илья Васильевич, не в курсе, слухи иной раз пару дивизий в полной боеготовности заменяют. К примеру, если по Мёртвым землям посты и форты не кто-нибудь, а сам Великий и Ужасный Заноза, расставит, то и мы и вы сможем довольно сильно сэкономить.
- А вы, Сергей Сергеевич, так говорите, словно посты эти - вопрос уже решённый… С чего такая уверенность?
- Кем бы твой родственник не был, но назвать его дураком у меня точно язык не повернётся. А потому и планы я строю соответствующие масштабам нашим и вашим. Или ты считаешь, что псковичи с новгородцами решение отличное от вашего примут, по получении достоверных и неопровержимых фактов, указывающих на то, что к тем печальным событиям мы никакого отношения не имеем?
"Да, в очередной раз можно только позавидовать осведомлённости гостей о наших раскладах! Хотя… Откуда мне знать, может, кто-то из гедевановских ребят точно так же сейчас собирает по крупицам байки в Приграничье и Серой зоне, а то и возглавил какую-нибудь ватажку на Волге или Дону. Впрочем последнее - это вряд ли. Не допустят южане серьёзных конкурентов на своей основной реке…"
Глава 5
- Домой, Виталий Андреич? - прикреплённым водителем был сегодня Саша-Косорез, соракапятилетний ветеран, к полноценной боевой работе уже непригодный, но водительскому мастерству которого многие молодые Следопыты завидовали белой завистью.
- Нет, Саша, давай на Красноармейскую, в "Троицу"! - негромко хлопнула дверь машины, и мягко урча мотором, чёрный "гелендваген" серии "461" выехал со стоянки.
Машину главы Братства взяли как положено - "на штык", трофеем во время войны "Двадцать шестого года", вот только выяснить кому именно она принадлежала до Тьмы не удалось. Просто стояла в одном из гаражей Юрьева, не частных, конечно. И, хотя поддержание её в порядке было по нынешним временам делом затратным, но Андреич привык к ней, можно сказать, душой прикипел. Статус, опять же…
Перемахнув Тверцу по недавно отремонтированному мосту чёрный внедорожник повернул на площади Воробьёва направо и покатил по Красноармейской.
"Смешно, жизнь поменялась, вся страна в развалинах, а названия как были так и остались. Наверное, более важные дела у нас были, чем таблички на домах переписывать. Не то что в девяностые, будь они прокляты! - разглядывая выстроенные за последние несколько лет дома, думал Виталий Андреевич. - Вот, даже многоэтажки в нормальном состоянии поддерживать удаётся, а ведь скольких усилий стоило их сохранить! Зато и нынешняя перенаселённость города не так сильно чувствуется."
К "Троице", бывшему "Тринити", а до того "Клубу офицеров в/ч 32882" числившемуся самым фешенебельным заведением такого рода во всём анклаве, они приехали, когда на улице уже зажглись редкие фонари.
Члены Экономсовета, верхушка Братства, офицеры-вертолётчики из той самой ВэЧэ, крупные торговцы и промышленники - вот та публика, что заглядывала сюда на огонёк. Цены тут не то что кусались, а и просто могли сожрать случайного посетителя со всеми потрохами, но не главе Братства об этом переживать, тем более что охрана заведения обеспечивалась именно Следопытами.
Мягко качнувшись на усиленных амортизаторах, "гелик" остановился у старинного, середины прошлого века, одноэтажного здания. Распахнув дверь, Сибанов вышел наружу. "Вот чем хорош мой "немчик" что с посадкой-высадкой никаких проблем, не то, что на "козлике"".
- Вечер добрый, Виталий Андреевич! - поприветствовал его старший из трёх привратников.
- И тебе, Серёжа, не хворать, - Сергей Остромыслов, по прозвищу Проныра, в Братстве уже лет пятнадцать, давно дорос до командира рейдовой партии, но сейчас его перевели в ведомство Гедевана, и тот послал его сюда, "политесу набираться", как выразился сам начальник аналитической службы. - Костюмчик, я гляжу, уже пообмялся?
Проныра непритворно смутился, ну ещё бы - когда неделю назад он надел предусмотренный местным дресс-кодом классический костюм вместо привычного "комка", то смотрелся он на нём едва ли лучше, чем на корове седло. Теперь же он, если и не выглядел как настоящий денди, но цивильности в нём изрядно прибавилось. "Однако назвать его этим, как его? - попытался припомнить модное когда-то слово вместо термина времён Пушкина и Достоевского Сибанов. - А, метросексуалом! Да уж, тот, кто его так назовёт, проблем получит охапку!" - и усмехнувшись своим мыслям, глава Братства вошёл в предупредительно распахнутую дверь.