— Ты не можешь просто так взять и пойти в Мордикум! — прорычал я. Она должна была меня выслушать. Как она могла быть такой безрассудной, когда видела в Опере, на что они способны?
— Я не боюсь этих придурков, — прошипела она в ответ, — и если я захочу, то просто войду в Мордикум, и ты не сможешь меня остановить.
Мне нужно было сменить тактику. Я должен был заставить ее образумиться. Она рисковала не только собой, но и своей матерью. Может быть, если она поймет это, то подождет, и мы придумаем план получше.
— Тея… — Но моя попытка убедить ее была прервана окончанием звонка.
Я уставился на экран.
Она бросила трубку.
Моя пара бросила трубку.
В тот момент моя привязанность натянулась, как цепь, у которой закончился запас длины. Но даже если бы это было не так, я знал, что должен делать. Если Тея летела в Венецию, то и я отправлюсь туда же.
Я лишь надеялся, что не опоздаю.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Тея
Я не знала, что на меня нашло. Да, я была зла на Джулиана, но в глубине души я понимала, почему он не рассказал мне о матери. Потому что я бы потребовала отправиться к ней.
Что я и делала сейчас.
В отличие от частного самолета Джулиана, от которого так и веяло мужественностью, самолет Жаклин явно был создан специально для нее. Я провела пальцем по золотой инкрустации белого полированного столика. Напротив меня Жаклин деловито переписывалась с кем-то, закинув ноги на боковую стенку мягкого кожаного сиденья. Через мгновение она бросила телефон на колени и вздохнула.
— Теперь мы обе в беде, — сказала она с покорной улыбкой.
— Если Джулиан разозлился на тебя…
— Не Джулиан, — быстро сказала она. — Моя мама. Я должна была прийти к ней на ужин на этой неделе.
— Что? — Я чуть не подскочила в кресле, но ремень удержал меня на месте. — Почему ты мне не сказала? Мы можем вернуться?
— Ерунда. Мы не вернемся, — усмехнулась она, взмахнув рукой с маникюром. — Я не сказала тебе, потому что ты нуждалась во мне.
— А как же Обряды?
Ее улыбка погасла.
— Я знаю. Я веду себя ужасно. Но я действительно собираюсь пройти через них, если это будет означать спасение моей сестры.
— Но? — спросила я.
Она сдвинулась на своем кресле, подогнув под себя ноги и не обращая внимания на болтающийся по бокам ремень безопасности.
— Была причина, по которой я противилась браку с Джулианом. Ну, кроме того, что это было бы все равно что выйти замуж за брата. — Она поморщилась. — Без обид.
— Я не обижаюсь. — Если бы Жаклин вышла за него, сейчас все могло бы быть совсем, совсем по-другому. Я даже представить себе не могла, каким был бы тот мир. От одной мысли о моей паре у меня внутри все перевернулось от чувства вины. Я отогнала мысли о нем и сосредоточилась на своей подруге. — Так какова же была истинная причина?
— Я была влюблена в другую, — тихо сказала она. — Иногда мне кажется, что она могла бы стать моей парой, но тогда все было иначе.
— И ты не могла быть с ней, потому что она — женщина? — предположила я.
— Вампиры гораздо спокойнее относятся к таким вещам, — объяснила она с улыбкой. — Мы прожили все этапы развития сексуальности, но Обряды консервативны.
— Их смысл в том, чтобы производить на свет маленьких вампирских детей. — От одного этого слова у меня затрепетало сердце. Вот чего хотели от меня Обряды.
— Чистокровные хотели увеличить свою численность. — Она пожала плечами. — Кто может их винить?
— Есть кое-что, чего я не совсем понимаю, — призналась я. — Если ребенок наполовину фамильяр и наполовину вампир, то почему он становится вампиром? Они когда-нибудь становятся ведьмами?
— Официально — нет. Ходят слухи, конечно. Что некоторые дети рождаются и превращаются, когда достигают возраста неистовства.
— Неистовства? — повторила я. Это звучало… плохо.
— Чистокровные вампиры, такие как мы с Джулианом, рождаются вампирами, конечно. Но те, кто родился от фамильяра и вампира, взрослеют как люди, пока не достигают возраста неистовства. В общем, где-то после двадцати, обычно ближе к тридцати, у всех по-разному, их вампирская генетика начинает проявляться.
— И тогда они впадают в неистовство?
— Все вампиры испытывают его, — объяснила она. — Аппетит становится ненасытным, потому что тело обретает бессмертную форму.
— Аппетит? То есть вы много едите?
— Речь не только о тяге к крови. — Она подмигнула мне, и мои щеки вспыхнули. Конечно, это не так. — У чистокровных вампиров это иногда случается в первые пару сотен лет. Вот почему никто не посещает Обряды, пока им не исполнится хотя бы пятьсот. — Жаклин замолчала, и я поняла, что она думает о своей сестре. Я видела, как у нее сжалось горло, и гадала, о каком неприятном воспоминании она умолчала. — Я была разочарованием для своих родителей. Не такая милая и послушная, как Камилла. Они все время оставляли нас вместе, надеясь, что она повлияет на меня. Но ничего не вышло. Поэтому у них осталась только моя сестра. Я думаю, что их стремление выдать меня замуж за Джулиана была их последней попыткой сделать свою старшую дочь нормальной.