И они будут очень неправы.
Потому что, упиваясь ее слабым ароматом, я пробуждал в своей крови жестокость и магию, погребенную внутри меня. Я не разваливался на части, я готовился к тому, что будет дальше, — к тому, что я заплачу любую кровавую цену, чтобы снова держать ее в своих объятиях.
Некоторое время спустя меня разбудил тихий стук в дверь. Я стряхнул с себя сон и, подойдя к двери, обнаружил там Жаклин. Она переплела пальцы и отступила в сторону.
— Пришло сообщение.
— Где оно?
— Ждет у боковой двери, — сказала она.
Я уже направлялся туда. Двое из людей Жаклин ждали у двери, которая оставалась открытой на улицу. С другой стороны молча стояла женщина в красном плаще, держа в руках большую коробку. На ней была muretta — черная маска, закрывавшая все, кроме глаз.
— Она отказывается говорить, — сказал мне один из мужчин, — но мы предполагаем, что она здесь из-за вас.
— Она не может говорить, — поправил я его, кивнув ей. Маска, надетая на ней, была старомодной и предназначалась для защиты личности ее владельца, вплоть до звука голоса. Она держалась на месте, если прикусить бусину, вшитую с другой стороны. Только одна группа людей до сих пор носила такой покров — le vergine, личные фрейлины королевы.
Похоже, мое письмо было получено.
Она сделала шаг вперед и протянула мне коробку.
Это был их ответ? Подарок?
— Что это? — спросила Жаклин, подойдя ко мне сзади, когда я поднял крышку. — Зачем они прислали тебе это?
Я взглянул на то, что было внутри, и понял, что это не подарок. Это был приказ.
Я закрыл крышку и кивнул женщине.
— Это приглашение, — тихо сказал я Жаклин, когда нахлынули неприятные воспоминания. — Королевы желают видеть меня.
Мне оставалось только гадать, какую цену они потребуют.
Мое сердце бешено колотилось, когда я кивнул женщине, что вернусь, а затем закрыл дверь и направился в свою спальню. Я смутно осознавал, что Жаклин следует за мной, но мой взгляд, казалось, застыл на коробке в моих руках. Было ли это испытанием или наказанием за то, что моя жизнь прошла полный круг? Что мое будущее зависит от кровавых тайн моего прошлого? Я едва мог вынести вид коробки и то, что она собой представляла. Я должен был знать, какую цену они потребуют. Le regine не окажет одолжение из сентиментальности. Тени заволокли глаза, словно взывая к моей низменной натуре. Впрочем, именно этого они и хотели. Королевам не нужен был чистокровный вампир-джентльмен. Им нужен был зверь. Они хотели, чтобы я снова стал чудовищем. И я стану. Я твердо знал, что сделаю все, чтобы вернуть Тею.
Но захочет ли она меня, если я снова стану зверем?
Теплая кровь покрыла мои руки, и я выронил коробку, прежде чем понял, что это мой разум играет со мной. На смятые простыни высыпалось содержимое: треуголка, черный плащ, кожаная маска баута5 и сложенный листок бумаги. Взяв записку, я почувствовал еще большее беспокойство, когда прочитал сообщение, написанное изящным почерком.
Вернись к нам, il flagello, прежде чем просить об услугах.
Il flagello — бич. Именно так меня запомнили на узких улочках и каналах Венеции. Прошло несколько жизней с тех пор, как я носил эту маску и это имя, но мои грехи так и не были прощены. Стыд скрутил мое нутро, когда я вспомнил клятву, данную при отъезде. Не потому, что я собирался нарушить ее, а потому, что даже не колебался, прежде чем сделать это.
— Может, это плохая идея, — сказала Жаклин, прислонившись к дверному косяку.
— Это чертовски ужасная идея, — проворчал я, поднимая шляпу, — но у меня нет выбора.
— Есть и другие люди, которых мы можем попросить о помощи, например, твоя мать, — предложила она. — Le regine, возможно, охотнее выслушает ее.
— Маловероятно. — В моих словах прозвучала горечь. Было время, когда королевы, возможно, и послушались бы мою мать, но по мере того, как их влияние на мир вампиров ослабевало, они все крепче цеплялись за контроль над Венецией. Я перестал служить им после того, как они поссорились с моей матерью и меня вызвали домой для решения семейных вопросов, а затем запретили возвращаться в город. Моя мать не только не могла повлиять на параноидальных королев, но и была бы в таком же бешенстве от моего возвращения, как и они.
— Мне это не нравится. — Жаклин обхватила себя руками. — Я должна пойти с тобой.
— Нет. — Я повернулся к ней, бросив шляпу обратно в коробку. — Кто-то должен оставаться здесь на случай, если он выйдет на связь.
— Джулс… — Ее зубы впились в нижнюю губу, и она замолчала. Жаклин сдерживалась, и я знал почему.