Киирис попятилась, обессилено села на скамью и окинула взглядом кухню. Рунна, ожидаемо, уже и след простыл. А вот Королева-мать едва не шинкует ее взглядом.
— Подарки мне от вашего сына, — повинуясь необузданному желанию, сказала Киирис. Кивнула на головы, которые, к слову сказать, так и остались лежать на прежних местах, хоть в кухне царил полный хаос. — Славные головы.
Королева изо всех сил старалась владеть собой, но переживания за сына мешали ей сосредоточиться. И все же, Рунн не преувеличивал, говоря, что королева все простит младшему сыну. Если она и злилась, то лишь за сам факт дара.
— Я бы сказал, что все сделано почти безупречно, — вынос вердикт немного удивленный лекарь. — Наследника нужно перенести в его комнату, я хочу провести некоторые дополнительные процедуры.
— Но он поправится? — в унисон спросили обе женщины и переглянулись.
— Я бы сказал, что сейчас жизни наследника почти ничего не угрожает. Но если рана была обработана недостаточно хорошо, то в кровь могла попасть зараза. Все же кухня — не самое подходящее место для подобных манипуляций.
— У меня не было времени искать подходящее. — Киирис ковырнула обида. Да, детская и глупая, но разве она не заслужила хотя бы «спасибо»?
Пока мужчины натягивали кусок кожи, чтобы на нем отнести Раслера, Киирис потихоньку изловчилась и макнула мизинец в его кровь. Быстро сжала руку в кулак, дожидаясь, пока Королева-мать рассудит ее участь. Та же была всецело поглощена хлопотами о сыне.
Когда Раслера переложили на кожу, и четверо крепких мужиков понесли его прочь, Киирис посторонилась, уступила дорогу. Она запретила себе смотреть в его лицо. Потому что продолжала бояться, но и не могла противиться желанию еще раз оценить и горбинку на носу, и короткий росчерк шрама поперек правой брови.
— Киирис…
Она чуть не подпрыгнула, когда холодные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. Сиреневый туман обжег кожу таким невыносимым холодом, что из глаз брызнули слезы.
— Ты… рядом… — неразборчиво бормотал Наследник костей.
Королева-мать попыталась расцепить их руки, но чем больше усилий прилагала, тем крепче сжимал пальцы Раслер. Он яростно мотал головой, что-то бормотал и рычал, и, как заведенный, продолжал требовать мейритину.
— Похоже, тебе придется провести ночь с моим сыном, — скрепя сердце, согласилась королева.
Киирис ответила ей вымучено-покорной улыбкой и единственным уместным в этой ситуации вопросом:
— Разве не для этого меня похитили?
Глава третья
В комнате Наследника костей было темно, как в склепе. Лишь несколько свечей давали неверный тусклый свет, который робкими попытками пытался разогнать мрак.
Когда Раслера уложили на кровать, Киирис пришлось сесть рядом, потому что он так и держал ее за руку, и каждая попытка высвободиться стоила ей нового приступа боли. Как будто какая-то часть Наследника костей до сих пор бодрствовала, невзирая на его обморочное состояние.
— Киирис, значит… — начала Королева-мать, пока лекарь занимался осмотром раны. Его служки приволокли несколько подносов, на которые было не протолкнуться от обилия склянок, колб и горшков. — Я слышала, что ты недурна собой, но не думала, что у тебя… рога.
А вот и еще одна фальшь. Киирис распознала ее сразу: слишком уж женщина выпячивала свое незнание и удивление. Она все знала задолго до того, как придумала повод напасть на храм. Хотя это и поводом нельзя было назвать — обыкновенный грабеж.
— Слышала, ты бойкая девица, — продолжила сыпать «комплиментами» королева, одновременно пристально наблюдая за каждым движением лекаря. — Мой сын не так падок на женщин, как может показаться.
— Императору не к лицу ветреность и безрассудство, — согласилась Киирис, нарочно выделив интонацией титул Дэйна. Может быть, для королевы он по-прежнему сын, но для всех остальных — император самой беспощадной империи континента. И Киирис нравилось осознавать, что та ее сущность очень ловко привлекла его внимание. Будет не лишним намекнуть об этом королеве. — Было бы странно, заинтересуйся он грязной диковинкой с другой стороны мира.
Пара служанок быстро и ловко раздели наследника, уложили под одеяло. Раслер слабо застонал, когда лекарь дунул ему в лицо каким-то порошком из коробки.