— Ну и где же твои безмозглые солдатики? — не унимался Рунн.
Зачем он подначивает этого безумца? Разве не видно, что Наследник костей и глазом не моргнет, чтобы сбросить их в пропасть. Ненависть между этими двумя трещала, словно молния. И наверняка была такой же непредсказуемой.
— Мои безмозглые солдатики могут разорвать тебя на кусочки меньше ногтя величиной, — наконец, нарушил молчание Наследник костей. — Откуда у тебя мейритина?
Киирис невольно вскинула брови. Он знает? Он правда знает, что она такое? Большинству смертных было достаточно ее ошейника и рогов, чтобы счесть заморской диковинкой — и не идти дальше в своих умозаключениях.
— Спросишь об этом свою мать, Раслер. Она же обязательно удовлетворит все прихоти любимого сыночка.
Наследник костей соскочилназемь, вплотную подошел к лошади. Он действительно был высоким, куда выше Рунна. И из всей одежды на нем была всего лишь полотняная рубашка, кожаные штаны и высокие ботфорты, которые, по-хорошему, нуждались в основательной чистке. А еще он носил перчатки, и тонкую красную цепь поверх одной из них. Не обращая внимания на недовольное ворчание Рунна, черноволосый потянулся к Киирис, поймал ее за подбородок и вынудил заглянуть ему в глаза. Она окаменела, стоило их взглядам сцепится.
Наследник костей. Младший, любимый сын Королевы-матери, поганый некромант с собственной армией давно умерших и теперь бессмертных воинов. В сравнении с ним, его тенерожденный брат казался сущим ангелом. Потому что Наследник тени был просто кровожадным подонком, а домин Раслер — безумным расчетливым мясником.
Рука в перчатке потянулась к ее ноге, но что-то заставило Наследника передумать, и он отступил.
— Что тебе привезти, мейритина? — спросил с обжигающим холодом. Сиреневые глаза на миг вспыхнули ярче. — Голову?
— Отстань от нее, псих, — проскрежетал Рунн, но с таким же успехом он мог приказывать заткнуться грохочущему водопаду.
— Язык? Глаза? — продолжил перечислять Раслер. Внезапный ветер рванул его волосы, на миг скрыл хищные черты лица. — Или, может быть, ты предпочитаешь более изысканные подарки?
«Буду рада получить в дар известие о том, что ты не доехал до конца моста и свалился башкой вниз прямо на острый камень», — про себя ответила она.
— Раслер… — голос Наследника тени опустился до рыка.
— Ты немая? — тотбудтонарочно игнорировал попытки брата вмешаться в их странный диалог. — Тебе отрезали язык?
— Нет, — ответила Киирис.
И инстинктивно подалась назад, едва ли не предлагая Рунну обнять ее еще крепче. Тот охотно воспользовался ее страхом, притянул к себе и алчно, будто голодный кот, ухватил ее губами за ухо. Мягко и в то же время властно скользнул языком по мочке, а оттуда — на самую вершину заостренного края.
Киирис дернулась было прочь, но Наследник тени сокрушил ее попытки сбежать хрипловатым смешком.
— Ты хочешь ее трахнуть, потому что она похожа на ту рыжую козу из амбара, которую ты посещаешь в минуты слабости? Или тебе в принципе все равно, кого поиметь? — с видом, словно осведомлялся о погоде, спросил Раслер.
— А ты хранишь свою девственность до тех пор, пока твоя любимая как следует не протухнет в могиле? А то мало ли, вдруг она еще недостаточно разложилась?
На мгновение Киирис поверила, что эти двое убьют друг друга прямо сейчас. Раслер медленно стащил перчатку с правой руки, обнажил крепкую мозолистую ладонь с выпуклыми венами. Между его пальцами блуждал темно-синий туман, в котором — Киирис могла присягнуть в этом перед богами — ютились сотни, тысячи шепотов и стенаний. Лошадь Рунна громко и ошалело заржала, когда Раслер ухватил ее за морду. Туман скользнул в ноздри, вынуждая несчастное животное храпеть и остервенело грызть удила.
— Даже не думай, — зло прошипел Рунн.
И когда только успел выхватить клинок?
— Я всего лишь ищу способы разговорить мейритину, — отмахнулся от его угрозы Наследник костей. — Ее ответ за жизнь одной ничтожной твари.
— Голову! — выпалилаКиирис.
— Ни капли не сомневался, что ты выберешь именно это. — Раслер в последний раз сжал пятерню на морде жеребца — и отступил. — Вот видишь, как легко отнять чью-то жизнь, мейритина. Всегда проще пожертвовать кем-то абстрактным, кого ты не знаешь, и чье лицо никогда не увидишь во сне. То ли дело бестолковая лошадь? Но ведь она бы сдохла прямо сейчас, у тебя на глазах. А это все равно, что намеренно вступить в дерьмо — отмоешься, но вонять будет долго.