- Это и есть сказки, у знати такое бывает редко, - мужчина потер лысину, - мы ценим наследников рода. Девочки последние в очереди наследия. Да, в Гратиосе другой обычай, только старшинство, но мы в Оникте. Я волен менять это, но не горю желанием. Мое единственное желание сейчас – не видеть её в своем дворце.
Клеймо не ответил, уходя в размышления. Слушать короля не особо и хотелось, за три с два последних десятка лет ни разу не приходилось долго общаться с людьми, а уж тем более уходить в тему отношений с обществом и семьей, они не вызывали в нем ничего приятного. Своей семьи он не помнил, последнее воспоминание о них – предательство, отец сам донес на сына главе поселения.
- Оставьте меня, - неожиданно даже для себя выпалил Шарон, - и так паршиво соглашаться на ваш заказ, - он прикрыл глаза, щекой прижимаясь к холодной стене, - всё это дерьмо про продажу собственного ребенка оставьте при себе, я не ценю семью, но ваш поступок презираю.
Скрип решетки дал ему расслабиться, перестал бить озноб. Медленно подступал сон, спокойный, крепкий, даже не смотря на жгучую боль, тот самый покой, которого так не хватало наемнику долгие десятки лет. Быть может, хоть там ему покажется решение для этого заказа. При любом выборе исход для него один – смерть, остается выбрать, кто даст её быстрее и легче. Вечность начинала тяготить его, но самоубийство было для него большим предательством себя.
Девушка медленно перебирала свою одежду. Пышные платья будут ни к чему, а простых, прямых плотных платьев, оказалось всего два. Она положила их на узкую тахту. Сорвавшись с места, она упала на колени у кровати, ища что-то под ней. Вещи она собирала панически, каждым своим перемещением пытаясь отогнать тяжелые мысли.
- Не помешаем? – братья вошли в комнату, даже не стучась.
Девушка подскочила, выпуская из рук затертый мешок. Увидев гостей, она осторожно села на пол, прижав к груди вещи. Десорт и Горт одеты были в строгую форму, видно, что только вышли от швеи. Плотные брюки темно-зеленого цвета с черными вставками для всадников, такого же цвета мундир с запахом и маленьким воротником-стойкой. Статные мужчины, она уже и забыла, сколько им лет. Десорт год как вступил в третий десяток, Горт был на два года младше его. А самой Толе было два с половиной десятка. Уже. Никто из наследников Оникта так и не вступил в брак, оберегая друг друга, как единственно возможную семью вопреки принятым обычаям и воле отца. И она первая, кого насильно отрывают от дома.
- Вы уже такие взрослые, - она плотнее обняла мешок, стараясь не заплакать, - и форма у вас красивая, - одна слеза все таки покатилась по щеке, - я так не хочу уезжать и вас отпускать не хочу, - Тола вжалась лицом в старый мешок, пряча предательские горькие слезы, - я никогда не хотела лезть в дела правителей, хотела быть вашей тенью.
Им сейчас ни к чему видеть эту воду, возможно, на рассвете они уже отправятся в Камфир или Генистег – восточные точки населенных земель Оникта. Нужно проводить их с теплом, а не болью.
- Брюки – отличный выбор в дальний путь, - Горт опустился на пол, приобнимая сестру за плечи, - но отцу их видеть нельзя. Знаешь же, что это не женская одежда.
- Не бойся, - Десорт вздохнул и откинул мундир на кровать, - отец нашел надежный отряд, ты спокойно доберешься до Алантаса, - голос его как всегда был тверд и даже немного груб, сказалось частое общение с отцом, - всё пойдет по плану, всё будет хорошо.
- Я не за себя боюсь, - мешок отлетел в сторону, а Тола приподнялась на колени, обнимая братьев, - я буду скучать, очень. Война непредсказуема, но пообещайте, что вернетесь. Что вернетесь правителями, вернете меня в свою тень любой ценой.
Братья ничего не ответили, в ответ крепче обнимая девушку. Они воспитали ее, заменив и отца, и мать, многому научили втайне от окружающих. Но война вынуждает расставаться, на время, и она может изменить всех до неузнаваемости, за это время веселая девочка может превратиться в зрелую женщину, а сами они могу стать строгими и жестокими мужчинами, сменив свои ценности.
- Маску, - Карис протянул руку наемнику, с которого только что сняли оковы.
Мужчина боялся перевести вес с ноги на ногу, делая вид, что свыкается со свободой от железа. Усталость и боль крепко держали его за горло. Тут в подвалах и не понятно было, утро или вечер на дворе, спать хотелось всегда, чтоб только расслабить напряженные мышцы и опустошить разум.