И ждет Васька теперь мать. От каждого шороха вздрагивает — думает: она идет.
Но мать, к его великому удивлению, не стала Ваську ругать. Увидев забинтованную руку, она вскрикнула, подбежала к нему, стала спрашивать, что случилось. Развязала, посмотрела рану, сама завязала аккуратно.
— Ничего, кость цела… Заживет. Ну как же это ты?.. Надо же осторожно.
Вечером бабушка пришла, мать пожаловалась ей:
— Коньки хотел сделать… Рази ж они ему под силу? И Карпо — тоже… Делаешь своим, ну, и не обойди ж и этих. Хоть один, хоть плохонький сделай. Они ж дети твоего родного брата… Им же тоже хочется… Был бы Кузьма живой, тот бы склепал железные. Помню, парубком ишо был, брату Петьке подарил «снегурки». Сам клепал. Вы бы пошукали, может, где у вас там валяются они, никому не нужные?
Бабушка жалостливо смотрела на Ваську, вздыхала:
— Ну, што, водяной? На кониках захотелось покататься? И-их, рази ж так можно? А если калекой останешься? — И успокоила: — Ну, ничего, ничего… Бог даст, до свадьбы заживет. Я вот поспрошаю у Петьки, куда он девал свои коники. А были у него, были… Потом, когда стал женихаться, забросил куда-то… Пошукаю, внучек, на чердак полезу — там хламу разного много, может, найду. Вот и пожалеешь, что нет мужика в доме.
— Што ж теперь жалеть… — возразила мать.
— Не в жалости дело, — вела свое бабушка. — Находился человек — надо было соглашаться. Им отец нужен.
Ваське не хочется слушать эти разговоры о «новом» отце, в другое время он бы не преминул возразить бабушке, но сейчас молчит. И тут вдруг вознегодовал Алешка. Приковылял к бабушке, ударил ее ладонью по коленке и заявил сердито:
— Не надо нам отца!
— Ой, боже мой! — удивилась бабушка. — И этот голос подает!
А через день бабушка пришла с большим свертком, развернула, пригласила внуков весело:
— Ну, водяные! Идите, выбирайте, на все вкусы! — И высыпала с грохотом на пол свою ношу. — Вон сколько добра всякого!
Подбежал Васька, смотрит — и в самом деле добро! Два железных конька и один деревянный. Железные, правда, не парные: старая самодельная «снегурка» с завитым носом, как рог у барашка, и «ледка» фабричной работы. Когда-то на ней были винтовые зажимы, но теперь от них остались только дыры на передней стойке, а на задней торчал «бубон». Васька знал, как крепятся такие коньки. В каблуке проделывается дыра, на каблук прибивается пластинка с овальным отверстием, в него-то и вставляется конек «бубоном». А спереди за подошвы винтами прихватывается — вот и все, и держится конек без веревок, без «бурулек». Видел однажды он такие коньки в городе, только не иметь их Ваське — слишком дорогие. Поэтому рад он до смерти и этим. Что ржавые они — не беда, почистит! Что разные — тоже не беда, зато железные, получше Никитиных. На «ледке» даже кое-где остались блестки никеля.
Алешка нацелился на «снегурку», схватил ее, примеряет к своему ботинку.
— Куда ты лепишь? — отнял у него Васька «снегурку». — Не видишь, она велика тебе?
— Все тебе, да? — обиделся Алешка.
— А тебе куда? Вон деревянный бери себе.
— Бери, бери, внучек, — посоветовала бабушка. — Это хороший коник, падать не будешь. На нем, наверно, еще твой дедушка Павел катался. Возьми. Научишься сначала на одном, а потом и другой подыщем.
Принялись братья нацеплять коньки. Трудно Ваське натягивать веревки одной рукой: другая ведь перевязана, болит. Кое-как укрепил все-таки, Алешке бабушка помогла. Подались оба на луг. Васька впереди, идет по снегу враскоряку, где попадет на ледок — поскользнется, вскинет руки, удержится с трудом и дальше ковыляет. За ним Алешка на одном коньке, подпрыгивает: левая нога едет, правая подталкивает. Хорошо получается.
Смотрит им бабушка вслед, улыбается:
— Ишь, водяные, обрадовались… — Прокричала: — Полегче на льду-то, не разбейтесь.
Не слышат они бабушку, на лед спешат. Окружили их ребята, рассматривают коньки. Никита подкатил, с разгону затормозил — аж лед заскрипел. Он уже твердо стоит на ногах, сделал около Васьки круг, присел на корточки, смотрит на «ледку». Не скрывает своего удивления:
— Ого, беговой конек! Где ты его взял?
Илья растолкал всех, дернул за конек, Васька не удержался, шлепнулся на снег.
— Тише ты…
Но Илья будто не заметил, что Васька упал, так даже и удобней рассматривать его коньки.
— Много ты понимаешь, — покосился он на Никиту. — «Беговой»! Беговые длинные, как ножи. А это обыкновенный, для катания на льду. Носиком отпихиваться, видишь вот зазубрины на кончике.
Ваське приятно, конечно, что его коньки заинтересовали ребят, но ему не терпится прокатиться, и он пытается встать, но Илья крепко вцепился в конек, не может оторваться от него. И вдруг предлагает: