— Где взяли? — спросила мать строго, поднимаясь с колен.
— Украли, думаешь? — рассердился Васька. — Дядя Родион Чуйкин дал. Приблудился к нему, он поймал и нам подарил.
— Да он што, с ума сошел? Ишь расщедрился! Это он нарочно, чтобы испортить детей, ей-богу, нарочно. Завтра чтобы его в доме не было! — указала она под кровать. — Отдашь хозяину.
— «Хозяину»! Будто я знаю, кто хозяин. Может, он аж из города прилетел…
— Хозяин сам найдется, был бы голубь.
— А если не найдется?
— Выпусти, — сказала мать. — Или отнеси Родиону.
— «Выпусти»! В такую погоду? Он и так еле живой.
Мать посмотрела на окно, в которое хлестал дождь, подумала и сказала:
— Не век же такая погода будет… Может, завтра потеплеет.
На этом первое «благословение» закончилось, голубь остался ночевать. Он всю ночь почему-то жалобно поуркивал — то ли боль его какая беспокоила, то ли ему снились страшные сны.
Утром, Васька еще не вставал, бабушка пришла. Не успела та спросить, как дети, мать тут же принялась жаловаться, да так горестно, так обреченно, будто и впрямь случилась непоправимая беда.
— Помощники? Дождешься!.. Думала, ну один, кажись, уже вырос без голубей, дал бог. Большой стал, чуб уже пытается зализывать. И вот на́ тебе — голубь!
— Да чего ты уж так-то раньше времени убиваешься? — возразила ей бабушка. — Может, все еще и обойдется. А и заболели голубями — велика беда! Голуби, как корь, детская болезнь. Переболеют, и все пройдет. Вон наши ребята тоже держали голубей, а ничего: повыросли — все само собой и отпало. Гаврюшка и совсем ими не занимался, а Иван год или два. Петро — тот, правда, бегал за ними. А как поступил на работу — все и кончилось, куда те голуби и подевались… Будто растаяли.
Слушает бабушку Васька, сердцем мягче делается — правильно она рассуждает. А мать знай свое:
— На это рассчитывать нельзя. Хорошо, как переболеют, а как на всю жизнь? Вон Илюха Солопихин школу так и забросил. А все из-за голубей.
— Ну, ты уж и сравнила! Посмотришь, куда оно у них пойдет, тогда и приструнишь.
— А Лама? — не унималась мать. — Всю жизнь с голубями. И што хорошего? Женатый! Дети есть, а он сам как маленький, ни стыда, ни совести, бегает с мальчишками по улицам. Работает через пень-колоду, пьет да в карты играет. Жена плачет от него. Ну?
— Лама… А много таких-то? Што ж ты берешь уж совсем падших?
— Много?.. Хватает… Один Лама да другой мой будет — вот чего я боюсь. Ламу ж тоже какаясь мать родила, нянчила, радовалась, думала: человек будет…
— Так-то оно так, — сказала бабушка.
— А потом… Голубями ж надо заниматься, это ж не куры. Выпустил полетать и дрожи, штоб не улетели совсем. — Увидят другие, набегут сразу — орава целая. Крик, свист, драка…
— Обязательно драка, — отозвался Васька.
— Ну, поглядим, — сказала мать. — Поглядим.
— Проснулся, внучек? — заглянула бабушка к Ваське. — Показал бы, што за птицу поймали?
— Ой, нужна она вам? — всплеснула мать руками. — Вы дак тоже как ребенок, ей-богу!
Нырнул под кровать Васька, вытащил голубя. Тот уже совсем окреп, смело озирался по сторонам, вырывался, и Васька выпустил его на пол. Склонив голову набок, голубь взглянул на потолок, встряхнулся сердито и пошел важной походкой по комнате. Взлетел на подоконник, походил вдоль стекла, забеспокоился, слетел на пол и быстро зашагал под кровать. Там он забился в свой угол и начал жалобно басить.
— Хорош! Важный, как петух! — сказала восхищенно бабушка. — А вишь — скучает, голубку ему надо.
— Во, во! — услышала мать. — Новая забота! А где ее взять? Купить — денег нету! Значит, воровать?
— Да ну, мам!.. — поморщился Васька.
— Што «мам», што «мам»?.. Тебе уже самому голубку надо, а ты…
При матери и бабушке Васька больше к голубю не лазил, только налил ему воды и корму бросил небрежно: мол, не очень он его и увлекает. Сидел учил уроки. Но, встретив по дороге в школу Алешку, наказал ему:
— Ты смотри там за голубем. Маме поменьше глаза им мозоль.
— Ладно, — понимающе кивнул тот.
После полудня ветер разогнал тучи, и Алешка подался на улицу — к дому Солопихиных. Там собирались все ребята, большие и малые, и ждали, когда Илья Солопихин выпустит своих голубей. Голубей у него много, все породистые, летают красиво, высоко и долго.
Когда пришел Алешка, здесь уже толпились мальчишки. Илья тоже был среди них, но голубей не выпускал, поглядывал вверх: много тяжелых черных туч еще плавало в небе и неизвестно, то ли они расплывутся в разные стороны, то ли снова сойдутся вместе и плотно закроют солнце. Голубей пускать в полет в такую погоду Илья не решался.