Епископ Ангулемский заявил, что дела требуют его срочного присутствия во Франции и уехал. Духовника королевы же арестовали и после жёсткого перекрёстного допроса отправили в Тауэр. Правда, после короткого заключения отца Филиппа отпустили. Ришельё, узнав об его аресте, выразил своё отвращение по поводу «этого дальнейшего проявления безумия англичан». Что же касается казни Страффорда, с которым кардинал не был знаком, то он авторитетно заявил:
-Англичане были настолько глупы, что убили своего самого мудрого человека.
Всё увиденное им в Лондоне убедило принца Оранского в том, что чем скорее принцесса Мэри уедет в Голландию, тем лучше. Тем более, что его сын нашёл свою невесту довольно «привлекательным и дружелюбным маленьким созданием». Ему дали ключ от сада королевы и Вильгельм навещал Мэри каждый день во время своего пребывания в Англии. Когда же ему пришло время возвращаться в Голландию, он попросил её родителей позволить принцессе сопровождать его. Но так как брачный договор предусматривал, что Мэри не должна была покидать английский двор на протяжении следующих двух лет, его горячие мольбы были отклонены. Однако в июле Генриетта Мария уже начала склоняться к просьбе юного зятя.
Карл I снова начал собираться на север в надежде заручиться поддержкой шотландцев против английского парламента. А Мария Медичи, наконец, после трёхлетнего пребывания в Англии, перестала считать Сент-Джеймс привлекательным местом проживания. Всякий раз, когда лондонской черни нечем была заняться, толпа собиралась возле дворца, где жила королевская тёща, и осыпали её оскорблениями и проклятиями. Правда, парламент предоставил ей вооружённую охрану, но когда флорентийка заикнулась о том, что её зять больше не выплачивает ей прежнего содержания, ей предложили выехать из дворца вместе со своими приближёнными. Стало известно, что Мария Медичи принимала участие в интригах своей дочери и даже собиралась вывезти документ, подписанный Карлом I, в котором в обмен на помощь папы он обещал Святому Престолу свободу вероисповедания католикам Англии, искоренение пуританства и земли в Шотландии и Ирландии.
Генриетта Мария решила уехать вместе со своей матерью и объявила, что оставит свою дочь Мэри вместе с бабушкой в Нидерландах, а сама отправится поправлять здоровье на воды в Нижнюю Лотарингию. После чего послала за Майерном, чтобы тот выписал ей предписание. Однако королевский врач не желал рисковать своей репутацией (и жизнью) и, когда парламент поинтересовался его мнением о состоянии здоровья королевы, осторожно ответил, что Генриетта Мария считает себя опасно больной, но он сам не думает, будто бы заграничные воды целебнее английских источников. После чего палата общин запретила королеве покидать остров.
На второй неделе августа её муж уехал в Эдинбург, а мать – в Антверпен. За два дня до расставания с королём она написала своей сестре Кристине, уже герцогине Савойской:
-Клянусь тебе, я почти сошла с ума от внезапной перемены в моей судьбе…Представь, что чувствую, когда вижу, как у короля отнимают власть, католиков подвергают гонениям, священников вешают, преданных нам людей изгнали и будут преследовать до конца своих дней, потому что они служили королю. Меня же держат как пленницу, так что даже не разрешают следовать за королём, который направляется в Шотландию…У вас было достаточно проблем, но, по крайней мере, вы смогли что-то сделать…Мы же должны сидеть, сложа руки.
С Майерном она тоже поделалсь опасением, что может стать безумной.
-Не бойтесь этого, мадам, - раздражённо ответил её врач, - Вы уже такова.
С разрешения парламента она отправилась на воды в Оутлендс в сопровождении сэра Томаса, отца Джермина, но её расшатанные нервы не давали ей покоя. В это время в палату общин поступила жалоба, что принц Уэльский, который должен был проживать в Ричмонде со своим управляющим лордом Хатфордом, слишком часто навещает свою мать-папистку. Испугавшись, что у неё могут отнять детей, Гениретта Мария направила парламенту «очень мудрый и сдержанный ответ»:
-Вы ошибаетесь. У принцев есть свои наставники и губернаторы, которые обучают их всему, что подобает, и я не стану делать их папистами, поскольку знаю, что этого не желает Его Величество, у принца есть свои наставники, назначенные его отцом, и в планы короля не входило, чтобы наследник воспитывался в духе моей религии.
Тем не менее, чтобы избежать дальнейших обвинений в посягательстве на веру своих детей, королева поспешила переехать из Оутлендса в соседний загородный дворец.