Запах крови становится все отчетливее, так что приходится дышать через раз, с трудом сдерживая рвотные позывы. Знаю, сейчас я герцогиня Рэйнвуд, а она просто обожает это место, но как же невыносимо трудно играть эту роль.
Я любила замки. В книгах, в фильмах. И конечно знала о таких местах. Но эти знания ничто по сравнению с действительностью. Картинка на экране телевизора или печатный текст никогда не передадут эту жуткую атмосферу, пропитанную болью, отчаянием и безысходностью.
Аргес ждал.
Меня. И ждал одну. Он любил наши "игры". Любил крики жертв, сумасшедший смех Аделаиды, эти мерзкие запахи и стоны тех, кого они вместе пытали. А судя по количеству черепов в озере в этих жутких стенах перебывала целая деревня.
Перед глазами пляшут мушки. Смотрю на прикованного цепями молодого парня. В его глазах неприкрытая ненависть к нам всем. Он уже не боится, он готов ко всему и он осознанно пошел на это.
Месть? Скорее всего. Он бы и на большее согласился. И не мне его осуждать.
Сколько ему? На вид не больше двадцати. Одежда конюха, на лице кровоподтек от удара.
- Кто тебе помогал? - спрашивает Джеймс.
- Никто.
- Давно ты работаешь на короля?
- Я уже все сказал, добавить нечего, - парень настроен решительно. Он просто не знает на что способен Аргес, который только и ждет моего приказа.
И не только он ждет. Габриэль и Джеймс тоже. А я не знаю, не знаю, что делать. Я просто не могу. Понимаю - в одиночку подбросить в мою комнату брошь он не мог. Скорее всего помогла одна из служанок. Клэр?
Почему Аделаида не умеет читать мысли? Не пришлось бы применять силу.
Кружится голова, сердце бухает в груди как сумасшедшее.
Показать слабость нельзя, проявить милосердие подавно, приказать пытать - сама себя не прощу.
Собираюсь с силами применить магию. Немного. Лучше я, чем Аргес. Потом прикажу сослать, ведь я обещала измениться.
Под взглядом Джеймса почти невозможно сосредоточиться, а под взглядом Аргеса вообще желание убежать.
У меня нет уверенности в том сработает ли магия как надо и сработает ли вообще.
Глубокий вдох. Больше медлить нельзя.
Сгусток энергии выплескивается наружу, бьет по парню, так что его тело выгибается от боли.
- Кто тебе помогал, - спрашиваю я.
- Никто, - хрипит он.
И что теперь? Забить до смерти?
"Слабачка!"
Вздрагиваю от смутно знакомого женского голоса.
"Ты заняла мое тело, но ни на что не способна!"
Аделаида! Но как?
"Ты решила можешь спать с моими мужьями, в моей постели и жить моей жизнью, пока я прозябаю во мраке!"
Нет! Все не так! Я не хотела!
"Сейчас ты увидишь, что значит быть мной"
- Аделаида! Нет!
Это кричит Джеймс. Но уже поздно.
Моя рука уже взметнулась вверх.
- Кто тебе помогал? - жуткий голос вырывается из груди.
Я всего лишь наблюдатель, закованный в чужом теле, которым в данную минуту управляет хозяйка. И мне страшно. Потому что я понимаю чем все закончится.
Парнишка смотрит мне в глаза. Нам в глаза. В его собственных решимость уступает место страху. Все вокруг ощущают резкие изменения. Как бы мне хотелось все остановить, вернуться в свое тело и забыть этот кошмар.
- Аделаида, - Джеймс пытается дотронуться до меня.
- Милый Джеймс, - губы против воли растягиваются в мерзкую улыбку. - Ты такой же изменник как и все.
- О чем ты? - не понимает он.
- Позже, я разберусь с вами со всеми позже. А сейчас мне надо выпотрошить этого мелкого гаденыша. Как же я скучала по этому.
- Ты обещала!
- Обещала?
- Измениться.
- Не ожидала, Джеймс, что ты окажешься таким глупцом. Неужели ты действительно не заметил разницы?
Ну вот и конец. Замечаю как Габриэль делает шаг в сторону пленника, будто пытается закрыть его собой. И не я одна это замечаю.
- Прочь!
Аделаида с легкостью откидывает его в сторону магией. Габриэль с хрустом ударяется о стену.
- Вы все глупцы! - кричит она. - Вы даже не представляете, что я с вами сделаю. Но для начала разберусь с ним.
Точка невозврата. Мне никогда не стать прежней. Даже если я вернусь, никогда не забыть этого.
Аделаида подходит к пленнику в плотную.
- Имя, - ее голос больше напоминает рычанье зверя.
- Можешь разорвать мое тело на тысячу кусков, но имени не получишь, мерзкая тварь.
Парень говорит это не громко, но твердо. Он знал на что шел. Он готов. А вот я нет.