- Именно.
- Ваши рекомендации.
Приподнимаюсь выше на подушках. Мужчина такой же высокий как мои мужья, так что мне приходится смотреть на него снизу-вверх.
- Мои рекомендации остались прежними. Меньше вина и увеселений. Больше свежего воздуха и положительных эмоций.
Увеселения и положительные эмоции по-видимому совсем не такие к каким привыкла герцогиня.
Что же, к лучшему, я не смогла бы пороть всех без разбора или проводить ночи в пыточной камере, обагряя руки кровью. И не только кровью…
Воспоминания жуткими картинками предстают перед глазами, вызывая тошноту.
Прохладная рука Йонесса накрывает мое плечо.
- На этот раз вы прислушаетесь ко мне, госпожа?
С трудом сохраняю спокойствие и не вздрагиваю от его неожиданного прикосновения. Если предложит меня осмотреть, пожалуй, откажусь.
- Постараюсь, - говорю, как можно нейтрально.
Герцогиня не боялась, никогда. Она была здесь полноправной хозяйкой. В ее руках мощная магия. В моих руках, теперь. Выказать страх - выдать себя.
Умом понимаю, с чувствами совладать сложнее.
Он убирает руку, идет к своей сумке.
- Не забывайте принимать лекарства.
Ставит несколько пузырьков с разноцветными жидкостями на столик.
- По одной капле перед сном.
Смотрит глаза в глаза. Не мигая. Аделаида доверяла ему, я... Я пока не разобралась.
- Вы свободны, - наконец проталкиваю слова из горла.
Йонесс опускает голову в поклоне, забирает саквояж и бесшумно покидает покои.
А я могу свободно выдохнуть.
Поворачиваюсь на бок. Дикое желание заснуть и проснуться только когда Паша решит вернуть меня обратно. Он же что-то такое говорил про возвращение.
Вся моя решимость бороться тает на глазах.
Ну какая с меня герцогиня? Я ведь до сих пор не верю, что все происходящее взаправду, я все еще надеюсь…
Ладно, я решила быть сильной и выжить! Это я-то, серая трусливая мышка. Становиться смешно.
Решительно откидываю одеяло, встаю с постели.
Первым делом необходимо подкрепиться, привести себя в порядок, а после осмотреть новое место жительства своими собственными глазами. Еще решить вопрос с третьим мужем. Раз он не виноват значит и в темнице сидеть не должен.
А должен быть в моей постели… Раз уж брачная ночь сорвалась.
Эта мысль мелькает сама по себе.
Но ведь…Меня бросает в жар. Аделаида ненасытна в постели, значит я теперь должна не то чтобы соответствовать, но хотя бы…
Ой, нет. Ну то есть мужчины красавцы, а я давно не занималась этим самым и…
Что-то не туда меня понесло.
Глава 3
Рилиан услышал вдалеке лязг открывающегося замка, приподнял голову. Один глаз заплыл и почти ничего не видел. Да и что увидишь в кромешной темноте?
Он устал от нескончаемых пыток Аргеса, устал не столько физически, сколько морально.
Сколько он уже в подвешенном состоянии? День, два, неделю? В подземелье время течет иначе. Здесь свои правила и законы.
Рилиан сплюнул сгусток крови на каменный пол, облизал потрескавшиеся губы, после чего дернул руками и в изувеченные запястья тотчас же еще глубже вошли острые шипы, вызывая адскую боль. Он стиснул зубы. Не вырваться. Подземный страж герцогини знает свое дело. Никто не покинет это мерзкое место без его на то ведома.
А потом Рилиан горько усмехнулся. Его брачная ночь наврятли была бы менее болезненной. Ведь потом тоже самое будет совершать Аделаида.
Не в подземелье замка, не в пыточной камере, в постели.
Нет лучшего наслаждения, чем секс с примесью боли, так она говорила, магией заставляя каждый нерв гореть огнем. Он еще не забыл, как после очередной страстной ночи Габриэлю пришлось неделю валяться в кровати, пока не срослись переломанные кости.
Будь они обычными смертными, герцогиня Рэйнвуд осталась бы вдовой сразу после обряда соединения. Хотя нет - еще раньше.
Рилиан не понимал, как можно одновременно желать до беспамятства и ненавидеть одну и ту же женщину. Он готов был убить ее собственными руками и в то же время отдать за нее свою жизнь без колебаний.
И за это он ненавидел самого себя.
Послышались приглушенные голоса. Снова лязг замков. Тяжелые шаги Аргеса. Наконец дверь со скрипом открылась и камеру осветил факел.
От его яркого света Рилиан зажмурился.
- Лорд Рэтмор не виновен.
Джеймс, это был Джеймс. Он пришел освободить его.
- Моя госпожа, - голос Аргеса звучал вопросительно.