Не многие нас замечали,
Обидно.
Кому из смертных видно –
Как мы здесь человечество качали,
Сил, зачерпнув из космоса и Бога.
Максим встал и стал многозначительно декламировать стихи, стараясь всецело слиться с искусством – донести красиво и уверенно философский смысл, наделив его личным отношением, но посвящая последние строчки живому собеседнику.
И вот, вдруг встретились, однажды
На свете
Так много встреч, и так надежен случай
Хотелось
Еще тепла за смелость,
Еще благополучья,
И принца ли, принцессу ли в карете,
Земным, вдруг, заразившись чувством жажды.
Он посмотрел на перспективу, там за озером, на пару пирамид. Затем прищурился и заигрывающе посмотрел на свою спутницу.
А синий город в окруженье пирамид
До звезд достав, вселенной говорит:
Здесь Макс живет, Космея и мечты,
По млечному пути несется: «Ты!»
Космея рассмеялась.
- Текст другой, отличается, последнее четверостишье, когда написал?
- Только что…- заулыбался Максим.
- На лыжню деда встал? – Космея улыбалась, ей нравилось общение.
- Я? Я обычно одеваю «дельту», половину горы на сноуборде, потом лечу! – он посмотрел ей прямо в глаза. Ее глаза, когда в них попадало солнце становились светлее, излучали красоту.
- А кого ты любишь больше? – ее зрачки сузились.
- Тебя! – сказал Максим, и сердце его максимально открылось. Она даже слегка отвернулась от него, будто посмотрела без очков на солнце. Лицо светилось.
Скоро Космея засмеялась, потом стала напевать какую-то мелодию, смотреть на облака. В ее голосе было столько нот, кодов. Что стрижи буквально окружили парочку. Их посвист, будто невидимыми нитками, приятно сшивал души влюбленных воедино.
- Думаешь, сколько это все продлится? – спросил Макс
- Не знаю, я живу настоящим. – Космея взяла его за руку и они, обнявшись, пошли вниз, по белой лестнице, посмотреть на открытие большой игровой площадки, на серебристом озере. Через три года должны были начаться подростковые игры – Космоиада 2050!
МНОГО ЛЕТ СПУСТЯ. ЭКСПЕРИМЕНТ УДАЛСЯ.
(1980)
Для меня было полной неожиданностью, когда я вышел на знакомой остановке.
Проехать больше 50ти лет назад, не изменившись! Это эффект!
- Без пяти двенадцать! – ответил мне мужчина в клетчатой рубашке, когда я спросил его – Который час?
Где-то за большим спорткомплексом: «Сибирь», в сосновом бору стояла моя школа.
Через полчаса должен был закончиться четвертый урок. Возможно, я еще учусь, судя по тому, что на плакатах уже во всю лозунги провозглашают Олимпиаду 1980! И скоро должен возвращаться из школы.
Здесь же, на огромной площади из квадратных плит вырывались вверх космические деревья – сосны, все также бил чистой энергией в небо – летний фонтан. Огромные отвесные стекла бассейна «Нептун» сверкали на солнце.
Я прошел мимо кинотеатра, обратил внимание на проходивших мимо меня людей. В свою очередь, люди обращали внимание на меня. Тонкая прочная ткань, из которой был пошит мой костюм – брюки и ветровка имели свойства поглощать солнечную энергию и распределять теплообмен и воздухопроницаемость в зависимости от климатических условий. Такая реакция иногда меняла и цветовую фактуру одежды. Сам пошив и дизайн костюма слишком выделялся от стандартного пошива того времени. Может быть, меня принимали за человека каким-то образом приближенного к олимпийским резервам.
Я задумался: «Может, стоит приодеться?!» и неожиданно встретил себя.
ПИОНЕР
Подросток шел вдоль магазинных витрин и что-то искал под ногами. Подбирал железные крышки из-под пепси-колы и заталкивал их в карманы. Его внимание было расфокусировано, потому что он озирался по сторонам и был еще о чем-то напряженно думал.
Я пошел за собой – одиннадцатилетним и мне было до ужаса смешно смотреть на себя со стороны. Пионерский галстук и темно-синяя ученическая форма – выглядели на мне нелепо, забавно. «Я» - подросток, тащил за собой неудобный портфель, то и дело, запинаясь об него ногами и перекидывая из рук в руки, тащил кучу учебников.
Надев очки и переключив на режим сканирования, я увидел, как пульсирует зеленый свет в области сердца, а вокруг мальчика происходит розовое свечение.
- Его уже зацепило чувство любви! Жизнь начинается! – я пошел следом.
Прохожие, попадавшиеся мне на встречу, по крайней мере, на взгляд через очки не были ни розовыми, ни зелеными. Некоторые еще только желтели, другие были красными, полукоричневыми, серыми. Когда мимо меня проехал ровесник моего наблюдаемого, будто ярко-синий маячок мелькнул. Я оглянулся на духовно высоко-развитого мальчика и искренне пожалел, что он родился не в свое время. Однако изучение людей-индиго меня сейчас мало интересовало.