Ее акция против курильщиков была также оригинальной. Некогда старый микрорайон преобразился. Появились отдельные высотки из красного кирпича с высокими французскими окнами. Элитное строительство, дворы были огорожены. Детские и спортивные площадки были заасфальтированы цветной крошкой.
Лишь школа осталась старой. Теперь за нее не прятались, чтобы покурить. У охранников видеонаблюдение.
Курящие школьники, а больше школьницы, подходили к ограждениям элитного строительства и заплевывали и забрасывали окурками вечнозеленый газон.
Настя отыскала фотографию с гнилыми зубами и сделала баннер с интересным слоганом - «курение давно уже не модно, куренье превратит и вас в урода»
Баннер этот сделал больше чем директор школы, запрещающая ученикам курить и за территорией школы.
И, правда, ученики посмеивались, но все реже кучковались у баннера.
Неисправимый троечник
(1980г)
В седьмом классе я очень быстро съехал на тройки. До четвертого класса все было нормально. В это время в стране проходило масштабное событие – ОЛИМПИАДА 80! Для меня же событием стала – первая любовь. И зачем меня перевели в спортивную школу?!
Из меня не получился ни пловец, ни борец, ни хоккеист. В конце концов, я перешел в обычный класс в спортивной школе, созданный для местного населения и тех спортсменов, которые не оправдали надежд.
Другое дело ОНА! Для подростка, пожалуй, была слишком самостоятельна и подавала надежды. Для таких как ОНА выделяли комнаты в спортивном общежитии. Ставили на бесплатное питание.
При благополучных и состоявшихся родителях я чувствовал себя неприкаянным. Я плыл по течению, все больше и больше запираясь в себе от окружающего мира.
Я пропускал тренировки в бассейне и, напротив околачивался во дворце спорта в надежде увидеть, как тренируется Она! В школе в мальчишеской среде во главу ставилась грубая сила и умение унижать.
Драки вспыхивали даже в классе. Не было охранников. Я стал подростком пропадающим целыми днями на улице, стараясь подружиться с местными королями, обеспечивающими мою безопасность и возможность свободно передвигаться, приходя домой, я падал прямо в школьной форме на кровать и мечтал о встречи с НЕЙ! Время учебы в школе не стало для меня счастливым временем приобретения знаний и умений для предстоящей жизни.
Больше всего на свете меня удручало то, что я боюсь даже посмотреть на НЕЕ прямо, глаза в глаза. Боюсь поздороваться. Показаться слабым и просто попасться на глаза. Комплекс неполноценности во мне вырастал в огромный ком.
Этот вид энергии, обрушившийся на меня, тогда был незнаком и не исследован современной наукой. Каждый, кому было дано это сильное чувство, боролся с этим божественным грузом в одиночку.
Потом я связался с другой компанией. Это были дети из обеспеченных семей, которым школьный криминал отравлял их учебу и существование. Но и те и другие мечтали лишь о суррогатной любви.
Я же медленно, но верно становился «полуфабрикатом» массовой культуры
РАЗГОВОР С ВНУКОМ
(2047г)
- Сказал!? - спросил я Максима , когда мы с женой дочерью, сыном и их детьми сидели за праздничным ужином. Как никак – Первая любовь!
- Завтра скажу! Утро вечера мудренее. - Ответил упрямый МАКС III-й.
- Вот они гены! - засмеялась бабушка, - Я узнала про то, что ты меня любишь, после того как сама тебя об этом спросила! - любимая смотрела на меня как будто бы мы познакомились вчера.
- Я сразу говорю, когда влюбляюсь, - заметила Лиза, моя старшелетняя внучка, - когда призналась ЕМУ об этом и своим подругам на лиге чемпионов, по многоборью – весь сектор хлопал. А потом мы с Игорем дружили несколько месяцев. После этого я любила года два. Но потом все прошло. Думаю, любовь не за горами!
- Завтра скажу. - Вспыхнул Максим.
- Подростковый период!» - сказала дочь. Все заулыбались.
ВОЗВРАЩАЯСЬ К ПРОШЛОМУ
Воздушная трасса над старым городом не была построена. Мне пришлось приземлиться на своем ауроскате за километр от города. Но дороги были оборудованы велоскатами.
Правда, они работали от световой батареи. Но я и не собирался ночевать в городе своего детства. Сев на велоскат, что-то похожее на велосипед, но более устойчивое, и не надо было крутить педали! Достаточно нажимать на рулевые кнопки, создавались воздуховихри – эти колеса могли и увеличиваться и вращаться быстрее. Тем более, что они надувались как подушки. Я помчался вперед, затем пересел на «таблетку» (более совершенный транспорт) на воздушной подушке и помчался со скоростью и комфортом в полуметре над землей. Где-то надо мной промчалась стрела – воздушная электричка, но, похоже, в городе никто так и не вышел.