Такая авантюра позволяла нам неожиданно появляться за спиной у наших «врагов» - подростков из другого племени и наносить им сокрушительный урон. Убийством и выходом из игры считалось – попадание железной пулькой их самодельного ружья в части тела, отвечающие за жизнедеятельность организма. Еще мы пользовались луками, стрелами и кинжалами. Иногда делали томагавки.
Наши велосипеды были нашими лошадьми. Это были безобидные детские игры, вносившие в подростковый советской период, при отсутствии компьютерных сетей и других изобретений цивилизации, яркое живое разнообразие.
Наша игра не заканчивалась «индейским периодом». Мы двигались с историей.
Зимой играли в викингов. Еще в героев невидимок. Японских самураев. Изучали каратэ по нескольким листикам с рисунками и небольшими комментариями к ним. Боролись с хулиганством на микрорайоне. Нам удалось продержаться на крышах нового микрорайона три года. Пока наши штабы не обнаружили электрики, затем, участковый милиционер и все это подростковое многообразие прикрылось. А Сергей Кравцова поставили на учет за пропаганду игр связанных с опасностью для здоровья и политическими взглядами страны.
В спортивной школе были свои игры. Вадим смог организовать подпольные подростковые бои. Вынуждая того или иного сверстника драться. Кто не хотел, тому устраивали темную. И били группой. На дерущихся ставили деньги. Еще, всех школьников моего времени захватила волна «трясучки». Играли на деньги – трясли их в ладонях и методом угадывания – орел, решка – выигрывали либо проигрывали свои копейки. Это и было интеллектуальное творчество носорога.
* * *
Теперь, проходя по улицам своего прошлого, я вдруг понял, что-то оружие, которое мы вкусили – музыку, творческий город, много добрых интересных людей и занятий, условия в которых ген агрессии теряет смысл, становится неинтересным и возвращаться в прошлое бессмысленно. Но моя внучка Лиза, похоже, любила Александра. Иначе бы она не отреагировала на провокацию его друзей. А где же был Александр? Я знаю, в Синем городе есть место и для него, и Лиза ждет его.
Может быть, благодаря ей я понял, что возвращаться в прошлое чтобы спасти чью-то жизнь – только это имеет смысл. Я точно знаю, что тогда, когда я сбежал от любви, я потерял в себе человека. Пусть маленького и на какое-то время. Но это время – рисует наше будущее. Будет ли оно великим или не очень – кисть в наших руках.
Конечно, я стал человеком, который может собой гордится. А что, если бы я с детства делал твердые интересные и правдивые поступки, на какой бы высоте я был сейчас?
УЧИТЕЛЬ ИСТОРИИ
Знакомая девятиэтажка, подъезд, квартира. Когда-то я приходил к этому человеку за советом. Он учил меня позже, когда я перешел в новую школу. Потом у него появились проблемы со здоровьем, сказалась давняя травма позвоночника и он ушел из школы по инвалидности.
Дома стал писать фантастику. В ХХI веке в читающей России знали его рассказы. В том числе и «Попечитель»
Мне нужно было поговорить с ним о мальчике.
- Здравствуйте дядя Витя! – я снял очки и как у себя дома, стал разуваться в прихожей.
- Ни малейшего удивления. Какое хладнокровие! – он практически с порога встретил меня гостеприимно, по философски, как старого знакомого.
- Вы, конечно, не догадываетесь с какой планеты я прилетел? – улыбнулся я, садясь в кресло у журнального столика. На столике лежала книга Александра Блока, альбом для коллекционирования старинных монет.
- Неудачная шутка, но все равно ценю чувство юмора. Я, знаете, после того как прикрыли мой самиздатовский журнал: «Братья по разуму», увлекся нумизматикой. Еще пытаюсь собрать эту заморскую головоломку, но ничего не получается.
Он кивнул на «кубик рубика», брошенный на диване.
- Но вы же знаете, что братья по разуму существуют!
- Теперь я – либо знаю, либо не знаю! Как настоящий историк! – ответил он, слегка прищурив левый глаз.
- Ну, меня-то вы еще не знаете – я еще не успел прийти к вам в школу, но скоро приду учиться в шестой класс, а через год мы с вами так подружимся, что я не забуду к вам дорогу до самой смерти.…До вашей смерти.
Виктор Сергеевич вгляделся в самую мою душу, затем предложил чаю.
- Извините, уже отвык от такого чая. К тому же солнце висит так близко, а вообще-то от воздуха в здешних краях люди быстро стареют! – разоткровенничался я.
Виктор Сергеевич достал из футляра очки.
- Вы странно напоминаете мне один сон…- продолжил Виктор Сергеевич после некоторого замешательства.
- Отлично! Вот вам сюжет для новой книжки! - Я подошел к окну и повернулся к нему спиной.