Я же медленно, но верно становился «полуфабрикатом» массовой культуры
РАЗГОВОР С ВНУКОМ
(2047г)
- Сказал!? - спросил я Максима , когда мы с женой дочерью, сыном и их детьми сидели за праздничным ужином. Как никак – Первая любовь!
- Завтра скажу! Утро вечера мудренее. - Ответил упрямый МАКС III-й.
- Вот они гены! - засмеялась бабушка, - Я узнала про то, что ты меня любишь, после того как сама тебя об этом спросила! - любимая смотрела на меня как будто бы мы познакомились вчера.
- Я сразу говорю, когда влюбляюсь, - заметила Лиза, моя старшелетняя внучка, - когда призналась ЕМУ об этом и своим подругам на лиге чемпионов, по многоборью – весь сектор хлопал. А потом мы с Игорем дружили несколько месяцев. После этого я любила года два. Но потом все прошло. Думаю, любовь не за горами!
- Завтра скажу. - Вспыхнул Максим.
- Подростковый период!» - сказала дочь. Все заулыбались.
ВОЗВРАЩАЯСЬ К ПРОШЛОМУ
Воздушная трасса над старым городом не была построена. Мне пришлось приземлиться на своем ауроскате за километр от города. Но дороги были оборудованы велоскатами.
Правда, они работали от световой батареи. Но я и не собирался ночевать в городе своего детства. Сев на велоскат, что-то похожее на велосипед, но более устойчивое, и не надо было крутить педали! Достаточно нажимать на рулевые кнопки, создавались воздуховихри – эти колеса могли и увеличиваться и вращаться быстрее. Тем более, что они надувались как подушки. Я помчался вперед, затем пересел на «таблетку» (более совершенный транспорт) на воздушной подушке и помчался со скоростью и комфортом в полуметре над землей. Где-то надо мной промчалась стрела – воздушная электричка, но, похоже, в городе никто так и не вышел.
Вот знакомое шоссе! Было безлюдно. Нацепив спасательный жилет, который во время удара раздувался неимоверно, я прибавил скорость до 120 км в час. Маленькие липы, посаженные вдоль тротуаров учениками моей школы, в прошлом столетии, теперь шикарно развесили свои кроны над миром и пахли изумительно. Асфальт от времени вспучился и трамвайные линии заросли травой. Мимо меня, кто-то промчался мне навстречу, тоже на таблетке, махнув рукой.
Вот они знакомые пятиэтажки с полногабаритными квартирами! Я здесь жил!
Большой железный зонтик с бронзовым человечком у входа в магазин, похоже, теперь не приковывал к себе ни чье внимание, к его ручке не привязывали собак, когда заходили в магазин за покупками. На нем висли дети и около него фотографировались.
Я часто плелся по знакомой улице со школы, 60-т лет назад, подбирал железные пробки из-под напитка Пепси-Кола. Самого незабываемого напитка на свете! Чтобы потом эти крышечки «плющить», превращать в монеты, пользуясь крышками-монетами приобретать нужный для подростковых игр товар. Тогда, в 80-х прошлого столетия, когда стартовала в СССР Олимпиада-80 и эти крышечки, как и сам напиток – были соблазном запада, пародией на Штатовскую (иначе Американскую) Кока-Колу. Слишком глухая стена отделяла Советский Союз от запада. А когда эта стена рухнула и страна стала делиться на независимые государства, в последствии, когда мир стал делиться на миры, а вселенная на цивилизации – другие новшества, с других планет волновали нас землян, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО.
Я хорошо помнил свое детство и эти крышечки со стеклянных бутылок. Они были, что-то похожее на валюту в наших подростковых играх, предвестницы американского доллара.
Все наши подростковые игры в одном из микрорайонов большого Сибирского города, где мы - подростки, пусть непроизвольно, наполняли свою страну творчеством, я носил в себе до глубокой старости. Подпитывал мою жизнь воспоминаниями из прошлого.
Серые социалистические дворы и улицы условно делились на зоны влияния того или другого местного племени. Мы раскрашивали лица акварелью, Это была умело спланированная игра одним маленьким гением - Сергеем Кравцовым. У всех подростков были индейские клички. Велосипеды служили нам конями.
Сергей был настоящим лидером. Зачитываясь дома рассказами Финимора Купера*, он воплощал свои идеи в жизнь очень смело. Это был наш сибирский Толкин*.
Когда-то я шел по улице с одной лишь мыслью – прийти домой и сделать себе ружье с пульками. Обычная деревяшка с зажимом из алюминиевой проволоки, курок которого оттягивался на резинке, а пульки делались из той же проволоки плоскогубцами.
«Официонка», - резинка с круглым сечением, так мы ее называли обычно, была редкостью. Ее распутывали, извлекая из тканевой обмотки, из сотен ниток.
Еще в нашем далеком детском мире ценились объемные солдатики. Это были резиновые индейцы, которые выпускала демократическая Германия (ГДР). Тоже стремление к объему, выход за плоскостное пространство – тогда в 80-е, в ограниченном пространстве СССР.